Страница 29 из 47
. Их образ сочетает в себе ужасы подавляемой психики и страхи перед морскими тайнами, глубинами, несущими не только физическую опасность, но и метафизическое зло. Жрецы и последователи ордена Дагона теряют человеческие черты, становятся все более похожими на обитателей океана. Их род обречен на вырождение и вечную жизнь в морских глубинах, а города, такие как Иннсмут, превращаются в очаги чуждой цивилизации. Дагон и Гидра провозглашают торжество иной эволюции — мрачной, антигуманной, бесконечно древней.
Образы отца Дагона и матери Гидры встречаются в настольных и компьютерных играх, например в Call of Cthulhu: Dark Corners of the Earth или Dagon: by H. P. Lovecraft. В комиксах, где их культ раскрывается более подробно, эти персонажи детализируются, получают новые ритуалы, родословные и предания. Они стали воплощением жутких морских богов, перед которыми ослабевают человеческая личность и свобода.
Глубоководные
В самой гуще мрака, где холодные воды океана хранят древние секреты, зарождается страх, способный леденить сердца даже самых отважных мореплавателей. Эти воды — владения загадочных существ, известных как Глубоководные (Deep Ones).
Еще один плод фантазии Говарда Лавкрафта впервые был описан в рассказе «Тень над Иннсмутом»: ужасающие амфибии, покрытые блестящей слизистой чешуей, с жабрами и неестественно выпученными глазами, в которых не отражается свет, а лишь мерцает вечная память океана. Они не просто выживают под колоссальным давлением морских глубин — они ими правят.
Отличительная черта этих существ — бессмертие или по крайней мере отсутствие старения: смерть наступает лишь от физического уничтожения. Глубоководные переживают столетия, поклоняясь своим богам: великому Дагону, его супруге Гидре и самому Ктулху. В этом мрачном союзе потусторонних сил и древних цивилизаций кроется сила, способная заставить даже самые свирепые морские штормы утихать в страхе. Немногие подозревают, что вблизи побережий под водой дремлют города, полные жизни — но не той, к которой мы привыкли.
Иногда на поверхность поднимаются гибриды — потомки Глубоководных и людей. Длительное время они выглядят почти неотличимо от обывателей, но со временем приобретают «иннсмутский взгляд»: выпуклые глаза, влажная кожа, рыбьи черты лица. В этот момент происходит переход в царство тьмы — гибрид навсегда уходит под воду, чтобы воссоединиться со своими подводными сородичами.
На суше действует тайный эзотерический орден Дагона — культ, который веками заключает сделки с бездной ради обильного улова рыбы и мифических золотых артефактов, отдавая взамен людские жизни и потомство для рода Глубоководных.
Для Лавкрафта океан — это врата в древность, где жизнь подчиняется собственным законам, а эволюция порождает поразительные, а иногда и пугающие формы живого. Мир Глубоководных не только населен мутантами и чудовищами, наподобие гигантских стражей Дагона, но и насыщен оккультными тайнами. Говорят, эти амфибии в совершенстве владеют магией и способны призывать тех, чье появление сулит гибель всему человечеству. Особенно пугающим кажется их взгляд на людей: для Глубоководных мы всего лишь ресурс или инструмент исполнения договоров древних времен. Тем сильнее контраст между морской пучиной и людским миром: к одной притягивает неизменный зов предков, к другому — страх утратить себя и человечность в своем сердце.
Образы Глубоководных распространены в массовой культуре: персонажи Лавкрафта стали источником вдохновения для десятков романов, кинофильмов, настольных игр и даже компьютерных хорроров, где главное существо выходит из моря к берегам затерянных поселений. Интересно, что Лавкрафт наделил Глубоководных крайне реалистичной (с точки зрения ужасов) логикой развития гибридов, создав метафору отчуждения и унаследованного непреодолимого зла.
В их глазах нет души. В их городах нет границ времени. Они живое напоминание человеку о том, что океан хранит не только богатства и жизнь, но и непостижимые ужасы, способные изменить само представление о мире. Остается лишь сделать выбор: отвернуться от бездны — или взглянуть в нее и увидеть, как она смотрит на тебя.
«Мы выплывем к мрачному рифу в море и нырнем в черные бездны к циклопическим колоннам Я-ха-Нтлей, и в этом доме Глубоководных мы будем жить в чуде и славе во веки вечные»
[35]
[Лавкрафт Г. Ф. Тень над Иннсмутом / пер. В. Федюковой // Лавкрафт Г. Ф. Ужас Данвича. Тень над Иннсмутом. М.: АСТ, 2019.]
.
Глубоководные говорят на своем языке, но понимают человеческие наречия. Их украшения и артефакты всегда отличаются причудливыми формами, как будто были созданы не для человеческих рук или шеи, — загадка для всех исследователей древностей. В фольклоре некоторых реальных народностей можно найти отголоски страха перед «народом из глубин», своеобразное напоминание о мифе и культах Глубоководных.
Итакуа
Итакуа (Ithaqua) — грозное и внушающее страх создание, происходящее из миров, созданных Лавкрафтом, а также более поздней расширенной мифологии Ктулху. Его нередко причисляют к пантеону Великих Древних или же к сонму Древних богов. Обычно Итакуа связывают с воплощением леденящих, жестоких ветров севера и мифическим существом Вендиго, известным по легендам коренных жителей Канады.
Итакуа предстает в образе ужасного духа холода и метели, способного вызывать вихри и морозы в безлюдных северных землях. В традиции Лавкрафта Итакуа — древний неумолимый охотник, умеющий внезапно появляться и исчезать. Ему поклоняются последователи, обитающие в отдаленных северных краях. Итакуа отличается огромными размерами, у него длинные конечности и покрытое шерстью тело, напоминающее одновременно человека и зверя.
Вендиго — прототип Итакуа.
Vldplk / Shutterstock
Итакуа был введен в мифологию Лавкрафта в более поздних дополнениях и в игровом материале, включая настольные и ролевые игры, такие как «Ужас Аркхема». В оригинальных текстах Лавкрафта Итакуа упоминается лишь косвенно, но его мифологический образ развивали другие авторы. Культ этого божества был распространен на севере: адепты пытались призывать Итакуа, надеясь получить его мощь, но их ритуалы, как правило, приводили к катастрофам и таинственным исчезновениям. Появление Итакуа всегда знаменует смерть и разрушение.
Умр ат-Тавил
…Перед ним стояла высокая фигура, закутанная в мерцающую, словно пенную, вуаль неопределенного цвета… Из-под складок ее доносился голос… Фигура казалась лишенной тех органов чувств, которые известны человеку…
[36]