Страница 49 из 130
«И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли»
[30]
[Книга Бытие 11:4.]
. Вавилонская башня — первообраз разрушения и последующего катарсиса, архетип великого падения, из которого рождается осознание. Именно этот библейский сюжет первым всплывает в памяти, когда мы смотрим на аркан Башни. Согласно Книге Бытия, люди, ведомые гордостью и честолюбием царя Нимрода, решили возвести башню «высотою до небес», чтобы сделать себе имя и штурмовать небо. Но их дерзкое стремление к равенству с Богом вызвало гнев Творца. И тогда Господь «смешал языки их», нарушив единство речи, разобщив людей и остановив строительство.
На первый взгляд поступок Нимрода кажется форменным проявлением гордыни — попыткой превзойти предел человеческого. Однако в контексте древней месопотамской культуры этот поступок был еще и искажением сакрального смысла. Ведь башни Двуречья — зиккураты — изначально не были крепостями, бросающими вызов небу. Они строились как храмы, дома богов, как вертикальные мосты между мирами, предназначенные не для вторжения, а для сошествия божественного на землю.
Вавилонская башня. Картина. Питер Брейгель. 1563 г.
Kunsthistorisches Museum / Wikimedia Commons
В шумерском и вавилонском миропонимании космос был един, пронизан дыханием жизни, где все, что наверху, подобно тому, что внизу. Знакомая нам магическая формула «как вверху, так и внизу» выражала вечную идею взаимного отражения миров. Все, что восходит, должно спуститься; все, что нисходит, когда-нибудь поднимается. В этом круговороте содержится истинный смысл духовного пути: соединение неба и земли внутри человеческой души.
С точки зрения аналитической психологии Вавилонская башня — это метафора катастрофической встречи эго с Самостью. Карл Юнг писал, что эта встреча неизбежно становится трагедией для сознания, потому что эго не выдерживает объема архетипической энергии. Оно рушится, как башня, под напором света, который пытается вместить.
Впрочем, некоторые исследователи Таро, в частности Георгий Зайцев, выдвигают иную гипотезу: на карте изображена не Вавилонская, а Содомская башня — символ гордыни, развращенности и разрушения внутреннего закона. Если внимательно вчитаться в Писание, то Бог не разрушает Вавилонскую башню, а лишь смешивает языки, нарушая человеческое единство. Башня остается недостроенной — как напоминание о неудавшемся восхождении. Но в истории Содома и Гоморры действие куда более радикально: не искажение, а полное уничтожение, очищение огнем: «Тогда пролил Господь на Содом и Гоморру дождь из серы и огня от Господа с неба. И ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и произрастания земли»
[31]
[Книга Бытие 19:24–25.]
.
Это архетипический акт катарсиса через огонь, разрушение как высшая форма очищения. Башня в таком контексте действительно ближе к Содому, чем к Вавилону: ее падение — не просто наказание за гордыню, а распад материи, не выдержавшей собственного внутреннего распада. Содом — город, утративший меру, и потому мера возвращается в виде молнии. Здесь огонь — не символ кары, а энергия трансформации, очищающая землю, где невозможно больше жить. Недаром пророк Иеремия, говоря о гибели Содома, добавляет: «Как Содом и Гоморра и соседние города, которые разрушил Господь, так никто не будет жить там, и человек не поселится»
[32]
[Книга пророка Иеремии 50:40.]
.
Эта пустыня после разрушения — образ внутреннего опустошения, которое предшествует возрождению. Как писал Карл Юнг, «разрушение иллюзии всегда ощущается как конец света, но именно это и есть начало сознания».
Характерно, что в большинстве колод Таро молния не уничтожает башню полностью, а лишь сбивает ее вершину — ту самую корону, венчающую здание и замыкающую проход к небу. Эта корона — не символ власти, а метафора человеческого эго, мнимого венца разума, горделиво возведенного над внутренним храмом.
В «Марсельском Таро» молния выглядит не угрожающе, как в весьма мрачной карте из колоды Райдера — Уэйта — Смит, а почти мягко, как перо, смахивающее венец с башни. Из растрескавшейся вершины вылетают разноцветные шарики, похожие на конфетти. Это манна небесная — символ нисхождения благодати, живой речи Бога, говорящего с нами на языке откровений.
Время темных богов
На своем пути по Старшим арканам мы встречали уже немало темных богов, и этот путь черной ночи души еще не закончен. Эти боги многолики, как сама Тьма, которая может быть и убаюкивающей, и разрушительной. Так, темные боги пятнадцатого аркана Дьявола — Анубис, Сет, Аид — это владыки подземных миров, хранители тайн смерти. Они управляют пространством, где все скрыто и неподвластно солнечному взору. Их власть — не разрушение, а сохранение и удержание того, что отнято у жизни. Они хранят мертвое, пока оно не готово воскреснуть.
Темные боги шестнадцатого аркана — Кали, Ойя, Шива — это силы разрушения, вихрь космического огня и хаоса, очищающего все, что стало неподвижным. Они не хранят, а разрушают, чтобы освободить, расчистить место новому творению. Если боги Дьявола правят нижним миром, то боги Башни взрывают саму структуру мироздания, когда она теряет живое дыхание. И те и другие несут смерть и хаос, но их изначальный функционал различен. Одни — хранители тьмы, стражи порога, другие — молнии, ниспосланные свыше, силы катарсиса и преображения. Присмотримся к некоторым из них повнимательнее.
Шива-разрушитель — одно из древнейших и величайших божеств индуизма, воплощение космического принципа разрушения и обновления, без которого невозможно само существование мира. Его почитание уходит в глубочайшую древность, к доарийским временам, когда Шиву воспринимали как первозданного дикого бога гор и лесов, владыку зверей и йогинов.
В пантеоне индуизма Шива образует священную триаду — тримурти — вместе с Брахмой (творцом) и Вишну (хранителем). Если Брахма созидает, а Вишну поддерживает порядок, то Шива разрушает, чтобы дать место новому циклу бытия. Он не злой бог, не демиург хаоса — его разрушение божественно, поскольку очищает и уничтожает иллюзии и формы, утратившие жизнь. В каждом его танце, танце Натараджи, вращается сама Вселенная: он одновременно крушит и созидает, обрушивает старые миры и высвобождает пространство для новых.