Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 23 из 130

И наконец, четвертая стадия — Логос, но уже как смысл. Он воплощен в папе римском, то есть в Иерофанте. На этом уровне слово становится не просто законом, а откровением, смысловым ядром, которое указывает путь к истине. Здесь Логос достигает своей полноты: он соединяет земное и небесное, человеческое и божественное и становится видимым лицом духовного авторитета. Таким образом, Иерофант воплощает мотив древнейшего архетипа сокровенного слова, наделенного собственной силой.

В Книге Бытия Бог приводит к Адаму всех животных и птиц, «чтобы видеть, как он назовет их». Сам акт называния становится актом творения: пока у вещей нет имени, они словно пребывают в тумане бытия, но, получив название (слово), обретают сущность и место в мире. Адам не просто перечисляет их, а устанавливает порядок, вводит космос в хаос. Это не только власть, но и первая форма Логоса: назвать — значит узреть суть. Это один из древнейших мифологических мотивов в разных культурах: в египетской мифологии бог Тот творит магию словом — он «говорит» имена, и мир подчиняется его речам; в шумеро-аккадской традиции бог Энки дарует «ме» — священные имена законов и вещей, благодаря которым человечество получает цивилизацию; в скандинавских мифах Один обретает магическую силу рун, то есть письменных знаков-имен, и с их помощью устанавливает порядок.

Пятый элемент

Нумерологический символизм пятого аркана не менее интересен, чем у его предшественников. Число 5 рождается как сумма 3 и 2, объединяя в себе священную троицу духа с дуальностью человеческого опыта. В то же время это и 4 плюс 1 — квинтэссенция, «пятый элемент», драгоценное вещество, лежащее за пределами четырех стихий, четырех сторон света и четырех функций души. Пятерка означает не только полноту бытия, но и выход за его пределы — психоидный уровень, бессмертное основание психики, из которого прорастают все формы. «Символическое значение этого числа воплощает четыре элемента, общие для всех творений, синтезируя их с помощью одного элемента Духа, который является особой областью человека. Пять также является числом человечества, так как у человека есть пять органов чувств и пять пальцев на каждой руке и ноге. Число пять создает мост между человеческим физическим существованием и архетипической тайной чисел. Существует много примитивных обществ, которые могут считать только до пяти»

[16]

[Никольс С. Юнг и Таро. Архетипическое путешествие. М.: Касталия, 2018.]

.

Как и прочие нечетные числа, пять принадлежит мужскому началу, духу. При делении пополам нечетное число всегда оставляет единицу — первооснову духа, неразрушимую и неделимую. В этом смысле пятерка хранит в себе неуничтожимый остаток, ту искру, что соединяет человека с трансцендентным. Неслучайно китайский символ человека — пентаграмма. Она очерчивает человеческую фигуру: вытянутые руки и ноги образуют четыре вершины, а голова становится пятой. Уместно будет вспомнить и «Витрувианского человека» Леонардо да Винчи — универсальный образ гармонии, помещенный даже на космические послания человечества.

Пентаграмма — это звезда откровения, звезда эпифании, та самая, что вела волхвов к младенцу Иисусу. А еще это знак универсального синтеза, соединяющий небо и землю. Ее положение решает смысл: одна вершина вверх — символ Спасителя, звезда восходящего духа; две вершины вверх — знак инверсии, символ рогатого бога, козла Шабаша, ужасающего отражения темных культов. Пятерка — число выбора, в котором соединяются порядок и хаос, свет и тень.

Таким образом, Иерофант — это не просто страж доктрины, а архитектор невидимого храма. Он указывает на те колонны, которые были воздвигнуты до нас, и передает ключи, однако только мы решаем, какую дверь открыть. В конечном счете Иерофант учит нас, что самый священный закон — тот, который мы открываем в глубине собственного сердца.

VI. Влюбленные. Выбор, который делает нас людьми

Человек становится тем, что он выбирает.

Жан-Поль Сартр

Кремона, 1441 год. На городской площади Франческо Сфорца, величайший кондотьер своего времени, заключает брачный союз, который в итоге превратится в сделку с судьбой.

Союз Бьянки Висконти и Франческо Сфорца стал не только браком двух людей, но и слиянием двух династий, двух судеб, двух миров. В их союзе было все: личное и политическое, страсть и расчет, небесный покров и земной интерес.

Он — закаленный в сражениях воин, она — прекрасная наследница древнего рода, чья кровь несла память Медиолана

[17]

[Медиолан (от лат. Mediolanum, от кельт. medjo-lanon — срединное святилище, в центре равнины) — древнее латинское название современного Милана, ключевого города на севере Италии. Прим. ред.]

. Их союз был выбором и испытанием одновременно, скрепой не только сердец, но и земель, не только тел, но и символов власти. Она последняя в древнейшем роду Висконти, правителей Милана. Его семья далеко не столь именитая, однако уже добившаяся немалых богатств и власти.

Мы не знаем, был ли этот союз счастливым, но уверены, что он подарил миру первую дошедшую до нас колоду Таро. В колоде «Таро Висконти — Сфорца», созданной в честь этого союза, карта Влюбленных изображает нечто большее, чем просто свадьбу. Мы видим мужчину и женщину, соединенных рукопожатием — традиционным символом заключения брака и договора. Их головы осеняет балдахин с гербами двух родов, под которым слепой Купидон, или Эрос, парит с луком, но — что важно — не целится. Это не слепая страсть, а священный брак (hieros gamos).

Аркан Любовь в колоде «Висконти — Сфорца».

Yale University Library

Каждый из Старших арканов по-своему глубок и уникален, но даже в их ряду Влюбленные стоят особняком. Это не только мост между внутренним миром архетипов семьи и их проявлением в социальном пространстве. Согласно классической иерархии, данная карта знаменует выход нашего героя в мир. К тому же это один из тех Старших арканов, который на протяжении более чем пятисотлетней истории Таро радикально менял не только свое название и традиционную иконографию, но и саму суть. Аркан, который мы привыкли называть Влюбленные, изначально вовсе не имел ни этого названия, ни той композиции, которая закрепилась за ним позже.

В самых ранних образцах XV века мы видим не абстрактный символ, а вполне конкретную сцену: любовный союз. Карта называлась не Влюбленные, а Любовь. Причем речь шла не о теологическом понятии или небесной агапэ, а о земном, чувственном и актуальном опыте — том, что соединяет людей в браке, союзе, признании.