Страница 52 из 134
Уши
«Бенц» скрылся в потоке машин, а ты не в силах пошевелиться. Тебя словно окружают незримые стены, и все ветры стихли. Ты будто бы за стеклом, тебя держат чьи-то невидимые руки.
Ты никогда не боялся закрытых пространств, хоть и провел столько времени в бункерах и на узких койках. Но тебе, как всякому разумному человеку, живому или мертвому, хотелось бы иметь возможность сбежать, особенно когда есть от чего.
Вместо этого ты обнаруживаешь, что лишился и выбора, и возможности пошевелиться, невольный пленник фигур в белых одеждах. Слева от тебя Моисей, справа Хи-Мен. Они без улыбки смотрят вперед. Перед тобой доктор Рани: белое сари, журнал учета, строгий учительский взгляд.
— Ваши Помощники вас проводят. Если вы будете вести себя хорошо, они не сделают вам больно.
— Зачем ангелам головорезы? — интересуешься ты со всею любезностью, на какую способен.
— А кто сказал, что мы ангелы? — говорит доктор Рани. — Вы избегаете Света, потому что боитесь своих грехов.
— Зачем принуждать душу лететь к Свету? Разве мы не вольны лететь куда захотим?
— Кто вам сказал эту чушь?
— Товарищ Сена.
— Вы летите туда, куда велят голоса в голове, — поясняет доктор Рани. — Но голоса в голове не всегда ваши.
Помощники ведут тебя затейливым маршрутом с Острова рабов в Маттакулийю мимо строения, похожего на заброшенную железнодорожную станцию, в то место, откуда ты сбежал.
— Айо. Только не сюда. Пожалуйста.
— Это не займет много времени.
Вы входите в красные двери, летите по бесконечному коридору. Здесь такая же толчея, как в тот первый раз, когда ты очнулся здесь, и такой же хаос. Помощники в белых одеждах сгоняют издерганных, изувеченных, недужных к стойкам, очереди переплетаются. Доктор Рани отправляет Моисея и Хи-Мена в гущу толпы, а сама вместе с тобой дожидается с краю.
— Ну что, первым делом осмотрим уши?
Ты наблюдаешь за тем, как новоумершие души на разных стадиях скорби врезаются друг в друга, подобно частицам в потоке. Одни дрожат, другие отбиваются, третьи цепляются за большое и толстое ничто.
— Кто здесь главный? Кто ваш босс?
Доктор Рани качает головой.
— Ладно, спрошу иначе. Здесь нет главных?
— Я всего лишь Помощница, Маал. Мы делаем что можем. Быть может, Творец и существовал. Быть может, он выблевал мир, как африканский бог Мбомбо. Или создал его за неделю, а в воскресенье почил от дел, как тот парень в Библии.
— Так с кем мне предстоит встретиться? С Иеговой или Зевсом?
— Нам следует знать душу Творца. А не спорить, как Ее зовут.
— Я придумал отличное имя для Бога. Любой.
— И не приходите ко мне в седьмую луну, не просите вас освободить. В последнюю минуту я ничего делать не буду.
— Все должны молиться Любому. Тогда никто не обидится. «Дорогой Любой, позаботься о моей семье. Дай нам денег и избавь от боли. С любовью, я».
— Мне надоели ваши шутки.
— Я в жизни не был серьезнее.
Она читает тебе лекцию об ушах. Говорит, что в их строении заключается правда о тебе как личности. Рассказывает о том, как кожа, хрящи и плоть создают формы и тени уникальнее отпечатков пальцев. В этих тенях — свидетельства прошлых жизней и забытых грехов. Этот ключ к разгадке прячется от нас, как почти все ключи к разгадкам.
— То, что мы не можем видеть свои уши, несомненно, доказательство гения Творца, — говорит доктор Рани.
— Или того, что он нас ненавидит, — добавляешь ты.
Доктор Рани качает головой. Говорит тебе, что уши — кармические отпечатки пальцев и что твой «плотский покров» замусорен ключами к разгадке предыдущих жизней. Сулия[60] на твоей голове, пропорции пальцев ног, узоры на коже, углы зубов, упругость походки. Не просто так даже самые заурядные изготовители амулетов добавляют в свои зелья для хуниям[61] волосы, ногти, зубы, кровь. Тебя тащат к шахте лифта. Моисей поднимает посох к ветру. Хи-Мен строго смотрит на тебя, точно хочет сказать: попробуй сбеги. Разбушевавшийся ветер ревет, как зверь, загнанный в угол.
— Если вам нужны ответы, — кричит тебе доктор Рани, — если вы хотите узнать, что за «Любой» за всем этим стоит. То сперва найдите «Любого» между своих ушей.
Ты поднимаешься в шахте лифта, мимо тебя туда-сюда снуют души. Ты пролетаешь этаж за этажом. Если бы ты их считал, получилось бы сорок два.
— Трудно узнать лицо Бога. Вы своего-то не знаете, — говорит доктор Рани.
Сегодня сорок второй этаж открыт и работает — что бы там ни происходило за рядом красных дверей.
Духи все новоприбывшие: это видно по их глазам, по походке, по фигурам в белом, которые их сопровождают. Трое твоих провожатых кивают коллегам, ведут тебя к красной двери. У тебя в руках лист пальмы с аккуратно помеченными разделами. Ты его узнаешь, хотя и недоумеваешь, откуда он взялся.
Внутри кабинет похож на опиумный притон, разве что без дыма. Повсюду навзничь лежат тела: голые по пояс мужчины и пузатые женщины с лиловыми глазами склоняются над каждым, осматривают уши.
Тебя просят прилечь, пока смазливая деревенская девица и — судя по лицу — деревенский пьяница осмотрят тебя. Кожа у них лиловая, как мангостин, изо рта пахнет этим же фруктом.
— Прожил тридцать девять жизней, — говорит девица.
— Верно, — соглашается пьяница.
Он глядит в твое левое ухо, девица — в правое. Они негромко переговариваются и что-то записывают на листе пальмы.
— Был убит. Жестоко. Внезапно.
— Недостаточно любил.
— Воровал. И был обворован.
Красотка и пьяница смотрят друг на друга, потом на тебя.
— Убил кого-то?
— Айо, — доктор Рани прижимает ладонь к щеке.
— Чушь, — возражаешь ты, но тебя уже тащат по коридору вместе с другими трупами: когда ты смотришь на них, глаза их меняют цвет. Время от времени вы останавливаетесь, чьи-то руки берут твой лист и что-то пишут на нем. Тебя щупают какие-то призраки, одни в смокингах, другие в саронгах, третьи в золотых украшениях и почти без одежды. Все пузатые, с лиловыми глазами.
— Преты — голодные призраки, — поясняет доктор Рани. — И мастерски читают по ушам.
— Еще они сказали, я кого-то убил. Да вот незадача. Я никого не убивал.
— Вы в этом уверены?