Страница 31 из 134
Сингальцы убивают сингальцев
Копы на лифте спускаются в торговый центр. Идут в офис КНФПСТМ: тот оказывается закрыт на большой висячий замок. На стеклянных дверях плакаты: просьбы жертвовать одежду, деньги и продовольствие. На одном из них актриса из телеспектаклей, на руках у нее ребенок-беженец с севера.
— Ранчагода, напечатаешь рапорты. А я подошью их к делу.
— Как будто у меня других забот нет.
— Сделай два рапорта.
— Что писать?
— В одном — что нет никаких письменных доказательств того, что Алмейду арестовали или разыскивают для допроса. Что он, скорее всего, прячется от игорных долгов. А в другом — что у нас двое подозреваемых. Бармен Чаминда Самаракун, последний, кто его видел. И его работодатели, эти два тамила. Эльза Матанги и Кугараджа. — Первое имя Кассим произносит с американским акцентом, второе — в духе Болливуда.
Кассим показывает брошюры.
— Если тело найдут, подадим второй рапорт. Если нет, первый.
— У меня и один-то писать времени нет. А тебе подавай два?
— Я же вроде сказал, нет? Отметишь как сверхурочные.
— Надо было взять с его матери больше денег. А за эти и времени тратить не стоит.
— Что, если она спросит, где тело?
— Ответишь ей как обычно, — говорит Ранчагода.
— Надоело, сил нет. Что ей сказать?
— Правду. Тело ее сына так и не нашли.
— Тогда она потребует вернуть деньги.
— Или заплатит больше.
— А потом?
— Заставим Балала и Котту что-нибудь отыскать.
— Да они собственные залупы найти не могут.
— Что думаешь об этих тамилах? — спрашивает Ранчагода.
— Чушь какая-то. Если они убили его, зачем делать это рядом со своим офисом? Тамилы кто угодно, но не дураки.
На парковке их встречает уже знакомая дама в лиловом шарфе и с зонтиком в тон.
— Где ваша машина? — спрашивает Эльза Матанги.
— Как вы спустились сюда так быстро? — удивляется Ранчагода.
— Одни говорят быстро, другие ходят медленно. Третьи пользуются служебным лифтом.
— Чем мы можем вам помочь?
— Это я помогаю вам.
— Разве?
— Малин любил поболтать. В основном о том, чего никогда не было. И о коробке с фотографиями у него под кроватью. Он говорил, они способны свергнуть правительство. Если поможете их найти, я поделюсь ими с вами.
— Очень щедро. Но уже поздно, и наша смена кончается.
— Отлично. Значит, вы свободны.
— Почему вы нам наверху об этом не сказали?
— Куга не любит копов. Но вы, похоже, профессионалы.
— Мистер Куга ваш муж или брат?
— Брат… Мой муж в Торонто.
— Разумеется. И что на тех снимках?
— То, что может быть интересно вашим боссам. То, что они захотят у вас купить. Мы тоже с удовольствием заплатим вам за труды.
Она кладет конверт на ветровое стекло синего «датсуна».
Ранчагода открывает водительскую дверь. Кассим недоволен.
— Уже поздно, мадам. Дела подождут до утра.
Ранчагода берет конверт, заглядывает внутрь.
— Это не покроет наше сверхурочное время.
— Может, этого хватит, чтобы закрыть дело.
— Может, вам лучше заняться севером и востоком. А с преступностью в Коломбо мы разберемся сами.
— Если вы принесете мне ордер, я отведу вас к коробке. И вы сами решите, сколько она стоит.
Она открывает заднюю дверь и садится в машину. Ранчагода кладет конверт на торпеду. Кассим горбится, как медведь-губач, на которого и похож. Ранчагода устраивается на пассажирском сиденье и оборачивается к Эльзе.
— В последний раз спрашиваю, что в той коробке?
— Малин говорил, у него есть конверт с пометкой «Дама». Он-то мне и нужен.
— Нам это неинтересно.
— Там есть и снимки из Баттикалоа.
Ранчагода чешет затылок, смотрит на рычаг переключения передач.
— Восток не имеет к нам никакого отношения.
— Полицейский участок в Баттикалоа. Три месяца назад, — говорит Эльза.
— Массовое убийство?
— Шестьсот ваших братьев были убиты…
— Ваших. — Ранчагода приподнимает бровь.
— Если каждый сингалец будет думать, что каждый тамил состоит в ТОТИ, эта война не кончится никогда. «Тигры» не уважают копов-сингальцев. Я видела эти снимки. Они не удосужились даже надеть маски. Скольких арестовали за это преступление?
Кассим заводит мотор.
— То есть вы говорите, Малинда Алмейда снимал убийство полицейских в Баттикалоа. Он был там?
— У него талант лезть куда не надо. — Эльза смотрит в окно. — Почему мы не едем?
— Не сегодня, мадам. — Кассим окидывает взглядом торпеду. — Приходите завтра к восьми утра в полицейский участок Коричных садов. Мы сделаем все что нужно.
Разумеется, она неправа. С камерой можно лезть куда угодно. Эльза проверяет в зеркале заднего вида, не стерлась ли ее помада, и встречается взглядом с Ранчагодой.
— Думаете, никто не знает о том, что творится на четвертом этаже отеля «Лео»?
— Там сидит компания «Азиатский международный рыбный промысел», да. А что там происходит? Скажите нам.
— Меня это не касается. Все ловят собственную рыбу.
Она закуривает, не опуская стекло. Эту красную пачку сигарет ты стащил в Баттикалоа, их там был целый блок. Тогда же, когда с холма за дорогой снимал телевиком полицейский участок. Что только ни не остается в памяти: смех и грех.
— Трупы дэвэпэшников не наша проблема, — говорит Эльза. — Если сингальцы убивают сингальцев, нам-то какое дело?
— Я думал, вам есть дело до гибели невинных жертв, — парирует Ранчагода.
— В первую очередь мы должны думать о своих.
— Это национализм.
— Только когда это становится государственной политикой.
— А когда псы из ТОТИ убивают крыс из ТОФО[40]? Тамилы убивают тамилов? Это нормально?
— По крайней мере, мусульмане не убивают мусульман, — вставляет Кассим.
Эльза и Ранчагода раздраженно глядят на него.
— Я имею в виду, в Шри-Ланке, — поясняет он.
— Дайте срок, — отвечает Эльза. — Однажды малайцы начнут убивать муров[41]. А бюргеры резать четти[42]. Меня в этой стране уже ничем не удивишь.
— Малинда Алмейда был марксистом? Дэвэпэшником? — спрашивает Ранчагода.
— Снимки в коробке расскажут вам все, что вы хотите знать.
— Если он дэвэпэшник, будет проще получить ордер.