Волшебница по распределению

Глава 24

— Рэйнар, держись рядом! – пробормотала я, ныряя в уютное, обитое бархатом нутро кареты.

Устроившись на благоухающем цветочными духами сиденье, я посмотрела на мать. Карета тронулась, и ее волосы, уложенные в идеальную прическу, чуть качнулись, полыхнул янтарем все тот же знакомый гребень.

— Я рада, что ты написала сама, – заговорила Елия, вытаскивая из сумочки мое письмо и расправляя рисунок. – Хочешь узнать, почему я пыталась сжечь несколько твоих детских работ?

— Нет. Я догадалась. Потому что там были люди. Оказывается, раньше я могла их рисовать. Почему ты запретила мне это делать?

— Мне жаль. Но были причины.

— И в чем они?

— Я хотела защитить тебя. – Она поморщилась, разглядывая хвостатого господина.

— Как? – У меня вырвался нервный смешок. – От чего?

— От тех, кто может увидеть в этом, – аккуратный ноготок постучал по хвостатому, – дурное.

— Что дурного? Я художник, я так вижу.

— Так же видят душевнобольные, – тихо отозвалась Елия.

— И это все? – Я с трудом подавила рвущийся наружу смех.

Она ничего не знает! Вообще ничего!

— Да. Я думала, что уничтожила их полностью, – задумчиво сказала мать, складывая рисунок в конверт и убирая его в сумочку. – Но, видимо, несколько штук ты умудрилась спрятать. Ты всегда прятала то, что тебе нравилось.

Угу. А потом забывала. Совсем как метелка Эн.

— Ари.. – мягко заговорила Елия, подалась вперед и обхватила мои ладони своими. – Потерпи еще немного, и я заберу тебя домой.

Когда школьные подружки говорили, что у них упала челюсть от удивления, я только смеялась. Как это челюсть упала? Она же плотно прикреплена. Но сегодня я, кажется, услышала именно ее грохот!

— Что значит заберешь? Зачем? – нахмурилась я, отдернув руку.

— Как и собиралась.

Она собиралась. А я вот не верила, что сижу с ней в карете и слышу все это. Это не могло быть правдой. Горячечным бредом – да. Но не правдой!

— Документы почти готовы. Скоро ты снова будешь на моей фамилии. На нашей с мужем фамилии. И забудешь весь этот кошмар. – Елия неопределенно махнула холеной ручкой.

— Кошмар?! – Я вскочила, стукнулась головой о потолок, села и зло отчеканила: – То, что ты называешь кошмаром, – моя жизнь! Почему ты считаешь, что можешь вот так возникнуть внезапно и заявить, что берешь меня обратно? Я не вещь! Я взрослая. Под моей опекой сестры. Я глава семьи, а не игрушка, которую можно бросить, а можно вернуть, когда захочется!

Мать спокойно выслушала. И странно улыбнулась. От этой улыбки мгновенно захотелось взвыть и выпрыгнуть из кареты на полном ходу. Но меня остановили сказанные тихим голосом слова:

— Ты не взрослая. Тебе нет двадцати одного года. Ты опекаешь дочерей мачехи, пока учишься. Но сейчас ты не учишься. И вряд ли успеешь поступить. Середина сезона между наборами курсов, почти никого не берут.

Надо же.. Драгоценная матушка, оказывается, весьма осведомлена о моей жизни. Прямо словно под окнами стояла и подглядывала!

— Да, ты можешь выскочить замуж. – Уголки губ Елии слегка дрогнули. – Но ты моя дочь. А мы без любви, увы, мужчину в свою жизнь не впускаем.

То есть отца она тоже любила. И отчима. И того, с кем убежала от нас. И нынешнего мужа. И все любовь? Как удобно!

— Я не только твоя дочь, – напомнила я.

— Тогда тем более замужество не твой вариант, – ничуть не смутилась матушка. – Остается только одно: доказать свою состоятельность кругленькой суммой на счете в банке. Это возможно, только если вы продадите свой дом со всеми потрохами.

Что еще за счет?

— Поэтому смирись с тем, что прошлое скоро останется в прошлом.

— Ни за что! – отрывисто выговорила я, распахивая дверцу кареты. – Спасибо, что вспомнила обо мне. Но больше не утруждайся. Сделай вид, что меня нет. А я дальше сама!

Я шагнула на подножку.

Кучер, заметив это, натянул поводья.

За спиной раздалось:

— Я не забывала о тебе. Я писала.

— Неправда, – отрезала я, не оборачиваясь.

— Правда. Я во многом виновата перед тобой, но не в этом. Не сопротивляйся, ты поймешь. Так будет лучше.

— Кому лучше?! Точно не мне!

Я соскочила на мостовую.

Споткнулась, чуть не влетела в колесо кареты, проезжавшей мимо. Золотистая дорожка возникла под ногами сама, едва я представила спину Рэйнара. Миг, и я села на чешую.

У меня получилось сделать путь..

Посмотрев на карету внизу, я разревелась.

— Ари, я не умею успокаивать, – испуганно рыкнул Рэйнар.

— Не надо. – Шмыгнув, я вытерла слезы. – Отнеси меня к Эн, пожалуйста.

Если пить горькое зелье, лучше залпом!

Короткая золотистая вспышка – столица исчезла, и мы оказались в Стоундаре, у нашего дома.

Я скатилась по крылу, взлетела на крыльцо, пытаясь оторвать рукав для повязки. Не вышло. Тогда я крепко зажмурилась и толкнула дверь. По стенке добралась до комода, на котором были разложены какие-то бумаги. Прислушалась.

Наверху было тихо: девочки еще не вернулись из школы. За кухонной дверью звякала посуда и напевала мачеха.

— Эн!

Скрипнула дверь.

— Ари? Ты без повязки?

— Глаза закрыты, этого достаточно.

— Мирелла не говорила, что ты собираешься в гости.

— А я и не собиралась. – Повернувшись на голос, я тихо спросила: – Моя мать писала письма?

Щеки коснулись прохладные пальцы. Они едва заметно подрагивали, мачеха молчала.

— Писала? – упрямо повторила я.

— Да.

Я отшатнулась к комоду, с него с шорохом посыпались листы. В душе было стыло, словно посреди лета внезапно наступила зима.

— Почему ты мне не говорила? – едва слышно спросила я.

— Потому что она рассказывала в них только о себе, – вздохнула Эн. – О тебе не спрашивала ни разу. Только описывала, как она хорошо устроилась на очередном месте, и говорила, что скоро заберет тебя.

— И так все эти годы?

— Да. Прости меня, моя маленькая девочка.. – Ее голос дрогнул, прохладные пальцы снова бережно коснулись щеки. – Но я не могла позволить тебе жить в ожидании той, что никогда не придет.

— Она пришла. И собирается меня забрать. Вот только я этого не хочу..

Эн меня защищала. Дала мне безоблачное счастливое детство, без пустых ожиданий. Но она промолчала и тогда, когда я выросла.

— Прости меня.. – Эн отступила, ушла.

Вернулась пару минут спустя. Вложила в мои пальцы перевязанную лентой увесистую стопку:

— Тут все ее письма.

Я провела кончиками пальцев по конвертам.

Вскрытые.

— А если бы она спросила обо мне?

— Я тут же рассказала бы тебе и отдала все.

Я затолкала пачку в сумку.