Страница 33 из 93
Настрочив стопку писем во всевозможные колледжи и училища, я отыскала ведьминские документы. Несколько раз прочла пункт про невозможность покидать дом старшего без него или доверенного лица. Лица, которому старший письменно доверяет младшего.
После перехода мачехи в состояние призрака наше семейство научилось читать документы «правильно», то есть искать лазейки.
Например, конкретно тут не было ни слова о количестве доверенных лиц и их принадлежности к людям.. живым людям!
И это многое упрощало!
Отложив бумаги на соседнее кресло, я довольно потянулась, разминая затекшую спину.
Золотистая дорожка пути открылась аккурат над моими коленями, в подставленные руки приплыл конверт.
Ответ! Да!
Трясущимися от нетерпения пальцами я сломала печать. Вытащила лист, пробежала глазами всего одну строчку. Еще раз перечитала. Ну что ж, не быть мне дипломированной горничной!
Бросив конверт и отказ в камин, я с наслаждением проследила, как медленно сереет, прогорая, бумага. Все же в том, что тут везде горят камины, есть пара плюсов. Во-первых, никогда не гаснущее освещение. Во-вторых, можно жечь ненужные листы, не выходя из спальни. А что касается излишнего тепла, так его и нет. Странно, конечно, пламя горит, но его жар чувствуется, только если подойти к решетке. Наверное, какое-то заклинание.
Засияли золотом сразу четыре пути. И мне на колени выпали четыре конверта.
Теперь точно повезет!
В предвкушении потерев руки, я кинулась ломать печати.
Но везение явно решило ко мне не возвращаться. Вообще.
Я не подходила колледжу секретарей по причине «недостаточно привлекательной внешности». Даже не поленились сделать запрос в мой бывший колледж и выяснить, как я выгляжу.
В колледж помощников секретарей меня не взяли, потому что имею.. слишком привлекательную внешность. Видимо, чтобы не отвлекала от секретаря.
Швейцаром мне не быть, потому как девушки у них, оказывается, вообще не приветствуются, отвлекают клиентов неправильными выпуклостями.
Дуэньей не стать, потому что молодая. Хотя в справочнике возраст не указан как критерий отбора.
Сунув письма в камин, я бездумно следила, как они превращаются в пепел. Ничего, это всего пять писем! Еще двадцать пять. Хоть кто-то же должен взять меня учиться?
Стук в окно отвлек от созерцания догорающего конверта, завалившегося к решетке. Подойдя к окну, я увидела страшно довольную Миреллу. Рядом с изумрудно сияющей феей парила взъерошенная метелка с кокетливым голубым бантиком у помела.
Я провела по запястью, дождалась появления лиловой сферы и проговорила:
— Мирелла, фея моей мачехи Эн, – запнулась и добавила: – С метлой моей мачехи Эн. Впустить!
И открыла створку окна.
— Сюрприз! – развела руками фея, похлопала метлу по ручке. – Эн решила тебе ее подарить! Будет на чем летать в твоей мышеловке!
— Почему в мышеловке?
— Потому что войти можно, а выйти нет! – подмигнула фея и впорхнула в спальню.
Метла сразу нырнула мне в руки, чуть не приложив помелом по лбу. Еще бы, теперь ей не нужно опасаться быть замороженной или поджаренной.
— Это еще не все сюрпризы! – похвасталась Мирелла.
Метла в руках трепыхнулась, видимо, ей не нравились сюрпризы феи. Отлично, вот вместе и улетим, если что.
Мирелла, вспыхнув фонариком, обсыпала нас с метлой пыльцой.
— Так быстрее!
Под ноги золотистым песком лег путь, и мы очутились на плоской крыше башни, окруженной невысокими острыми зубцами.
Густой темный лес внизу, далекие каменные глыбы, звездное небо..
И.. незнакомый парень, парящий в воздухе над башней в позе спящего красавца: руки в стороны, белобрысый затылок вниз, плащ, точно стяг, реет на ветру.
— Кто это? – ткнув пальцем в неопознанный летающий объект, спросила я.
— Твое счастье, радость и чудесная семейная жизнь! – Гордо выпятив острый подбородок, Мирелла подлетела к спящему, добавила пыльцы и развернула его лицом вниз.
«Лицо» громко засопело.
— И почему мое счастье храпит?
— Укачало немного. Я ему помогла, а он уснул, будить не стала. Чтобы ты рассмотрела получше, оценила, прикинула, – пожала плечами фея, накручивая на палец изумрудную пушистую прядь.
— Посмотрела, оценила, уноси!
— Нравится? Будить? – оживилась фея, услышав только то, что ей нужно. – В какой храм идем?
Поставив метлу ручкой вниз, я уткнулась лбом в веревку, связывающую прутья, и отрезала:
— Ни в какой! Я его вообще первый раз в жизни вижу!
Оторвалась от метлы, стиснула ее в руках на манер топора.
Мирелла опасливо отлетела подальше.
— Не в первый! – подняв указательный палец, поправила она. – Он на соседней улице живет! Ты его раз сто видела! Ты ему нравишься!
Вот так поворот.
— Если нравлюсь, чего не подходил? И вообще, убирай отсюда этого спящего красавца, пока нас в похищении не обвинили!
— Так ты признаешь, что он симпатичный? – обрадовалась эта.. фея любви.
— Нет! – Я стукнула ручкой метлы о кладку под ногами.
Метла возмущенно зашелестела, вывернулась из руки и устремилась к звездам.
Полет длился недолго: она уткнулась ручкой в возникшую на пути прозрачную пленку. Хорошо уткнулась, защита прогнулась, метла почти до помела «оделась» во вспыхивающий лиловыми искрами чехол, напоследок стукнув ручкой спящего красавца в лоб. Он у него, судя по звуку, был каменным.
Красавец сонно забормотал, потянулся, аппетитно потрескивая суставами, открыл глаза и озадаченно уставился на торчащую перед носом метелку.
— Приснится же такое! Вначале фея замуж за соседку позвала, теперь метелка целоваться лезет! Нет, надо завязывать с кулачными боями, а то проснусь женатым на кикиморе!
И «жених и счастье в одном лице» крепко зажмурился.
— Приснилось? – Глядя на фею, я скрестила руки на груди.
— Возможно, он был немного побитым после боя. – Мирелла поковыряла острым носком сапожка воздух. – Я его подлечила.
— Усыпила и сюда? Уноси этого ушибленного обратно! – я показала пальцем на жениха.
Тот заинтересованно приоткрыл один глаз.
— Я не сплю?
— Спишь! – хором ответили мы с феей.
— Хорошо, а то думал, пора лекарям сдаваться! – умиротворенно закрывая глаз, пробормотал он.
— Верни, где взяла! – Я сердито уставилась на фею.
— Не раньше, чем ты с ним поговоришь!
— И не подумаю!
— И я тоже! – Мирелла взлетела к метле, потрогала ладошками воздух и проворчала: – Выпускай!
— Поклянешься крыльями, что уберешь его отсюда, выпущу!