Страница 47 из 58
Восточных драконов обычно легко представить. У них длинное тело, похожее на змеиное, четыре лапы, оленьи рога, усатая морда, гребень и грива. Хорошо, что мы уже привыкли к таким оригинальным существам, потому что на западных драконов они едва ли похожи. Да и если западные драконы предпочитают пещеры, скалы и похищать принцесс, то восточные драконы чаще плещутся в воде — морях, реках, озерах. И иногда драконам бросают прекрасных девушек на ужин, как в истории о достойной дочери Симчхон, которая ради отца обменяла свою жизнь на рис. Еще бывает, в водные просторы драконам бросают отрубленные тигриные головы. Обычно подобному акту вандализма предшествует засуха и человеческое отчаяние. Драконы управляют дождями и туманами, облаками и ливнями. А потому, если поля страдают от затянувшихся солнечных дней, самое время дракона либо задобрить, либо запугать.
Задобрить можно девушками, можно тиграми. Можно тиграми, которые съели девушек, но этот вариант редкий и официально популярностью не пользующийся (а неофициально, уж как повезет ловцам). Ко всему прочему во дворцах проводили церемонии
киудже
, которые отправляли многочисленные шаманки и шаманы, буддийские монахи и сами правители. Мы, кстати, можем увидеть пример
киудже
в фильме «Язык нашей страны» (
Нара-т мальссами
, 2019) в исполнении вана Седжона. Но на все засухи не хватит ни девушек, ни тигров, да и аппетиты у драконов могут расти в геометрической прогрессии. Поэтому чаще использовался старый как мир принцип шантажа и запугивания, который опирался на твердую веру в то, что дракон — это король водного мира.
Дракон-король, или
ён-ван
, — отец большой семьи. У него есть жена или жены, дети, наложницы и, конечно, много слуг самых разных рангов. Потому, если поймать ящериц, поместить их в чашу и оставить на солнце, дракон сжалится над своими подданными и прольет дождь. Или оплачет их утрату. Ящериц обычно собирали дети, и ритуал мог включать в себя также постукивание по чашам: шум и вибрация пугали рептилий, и потому повышался шанс быстрее вызвать реакцию дракона.
Этнографическое описание проведения киудже в одном из пхэсоль (перевод Д. Д. Елисеева, 1926–1994)
[55]
[Елисеев Д. Д. Корейская средневековая литература пхэсоль (некоторые проблемы происхождения и жанра). М.: Наука, 1968. С. 125.]
Порядок моления о дожде таков. Сначала спускается правительственный указ всем Пяти районам
[56]
[Сеул делился на пять районов: Центральный, Восточный, Южный, Западный и Северный.]
вычистить в городе канавы и подмести улицы. Затем совершается жертвоприношение духу короля в Чонмё, а также духам земли и плодородия
[57]
[То есть проводятся ритуалы в Чонмё, где хранятся таблички предков династии, и на алтаре земли и злаков — Саджик.]
. После этого делаются жертвоприношения и в Четырех воротах
[58]
[Основные ворота вокруг Сеула по сторонам света.]
. И уже потом проводятся жертвоприношения драконам Пяти районов: в Восточном — зеленому дракону, в Южном — красному, в Западном — белому, а в Северном — черному. А в центре Сеула, на Колокольной улице
[59]
[Улица Чонно.]
, ставят изображение желтого дракона, и жертвоприношения ему совершают чиновники. Эти жертвоприношения совершаются в течение трех дней.
Кроме того, жертвоприношения дракону делаются на острове Чоджадо: собирают даосов и велят им читать «Сутру короля-дракона», а в Янджине топят тигровую голову.
Еще в саду дворца Чхандоккун, около башни Кёнхыйну, около дома Мохвагван
[60]
[Кёнхыйну — башня посреди лотосового пруда у дворца Кёнбоккун в Сеуле. Мохвагван — дом для почетной встречи китайских послов, расположенный за Западными воротами Сеула. Прим. Д. Д. Елисеева (1926–1994) — переводчика фрагмента.]
— в этих местах, где есть лотосовые пруды, в кувшины пускают ящериц и велят нескольким десяткам мальчиков, одетых в зеленое, стучать ивовыми ветками по кувшинам и громко выкрикивать: «Ящерица! Ящерица! Собери тучи, сделай туман, пролей обильный дождь, и тогда мы тебя выпустим!»
Чиновники, наблюдающие за жертвоприношениями, и камчхаль
[61]
[Камчхаль — чиновник высшего ранга, на месте наблюдающий за проведением церемонии, обряда.]
одеты по полной форме. Эти моления также продолжаются в течение трех дней.
Еще на всех улицах столицы наполняют кувшины водой и ставят в них ивовые ветви, воскуряют фимиам. Делают повсюду небольшие открытые навесы и, собрав под ними детей, велят кричать им: «Ой, дождь идет!»
А еще переносят рынок в Южный район города, запирают Южные ворота, а Северные отворяют. И если засуха очень сильная, то государь меняет местопребывание и уменьшает количество пищи за завтраком и ужином, в барабаны не бьют, дела преступников пересматриваются и правительственным указом им объявляется помилование.
В «Оставшихся сведениях о Трех государствах» есть множество историй о драконах. Одна из них повествует о хваране Чхоёне — одном из любимейших героев корейской мифологии.
Однажды силлаский правитель Хонган отправился к заливу Кэунпхо. История умалчивает о цели визита, но хотелось бы верить, что пребывал Хонган в хорошем здравии и настроении. Но стоило ему собраться назад, в столицу, как потемнели облака и сгустился туман. Ни тропинки, ни широкой дороги — ничего. На вопрос Хонгана о причинах столь резкой смены погоды чиновники бодро ответствовали, что то воля дракона Восточного моря. Хонган понял намек и тут же повелел ради дракона построить буддийский монастырь поблизости. Дракон тоже понял намек и природный беспредел остановил, а позднее даже появился вместе со своими сыновьями рядом с сопровождением Хонгана.
И не просто появился, а спел и станцевал вместе с детьми. А заодно оставил Хонгану одного из своих сыновей, чтобы по хозяйству помогал. Верим, то был самый взрослый, а не самый нелюбимый сын. Звали юношу Чхоён. Король женил его на красавице и дал высокий чин.
Скорее всего, вступил Чхоён еще и в ряды хваранов — прекрасных юношей-цветов. Это исключительно силлаский военный институт, в который допускались только юноши особой привлекательной внешности. Считается, что они не только умели сражаться, но и знали заклинания и могли управлять мирозданием, устанавливая гармонию (такие вот силлаские BTS).