Страница 36 из 58
, и после этого термин все чаще упоминается в пророчествах и личных записях интеллектуалов. Историк Чон Хынсу считает, что первое появление термина относится к 1631 году и связано с историей о некоем полумистическом человеке по фамилии Чон, который жил в горах Каясан, имел необычную внешность и изображение солнца и луны на плечах
[34]
[Чон Ынсу. Биография Чжэн Чэнгуна на основе «Записей Чон Кама» (Чон Кам нок-ый вончхон-ыросоый Чон Сонгон ильга) // Cобрание докладов научной конференции (Тэханильоильмун хакхве хаксультэхве пальпхё ёричип). 2018. P. 406.]
.
В XVII веке продолжались восстания, осложненные тяжелым экономическим положением крестьян Чосона, а также сменой династии в Срединном государстве: китайская империя Мин была уничтожена маньчжурами, которые провозгласили империю Цин. К концу века вера крестьян в приход спасителя укрепилась настолько, что якобы была известна дата его рождения: год Земляной змеи
киса
, месяц Земляного дракона
муджин
, день Земляной змеи
киса
, час Земляного дракона
муджин
[35]
[Ким Синхве. Влияние событий 1739 года… С. 229.]
.
Национальный парк Керёнсан.
Wirestock Creators / Shutterstock
К концу XVII века появились первые предположения о том, что спаситель может быть не корейцем
[36]
[Чон Ынсу. Биография Чжэн Чэнгуна на основе «Записей Чон Кама». P. 405.]
. Предположительно, возникла эта идея из-за того, что в 1675 году распространился слух о возможном нападении Чжэн Цзина (1642–1681), сына Чжэн Чэнгуна, на Корейский полуостров. Загадочный Чон ожидался из-за моря, с юга, из-за некоторой водной преграды. И нет никакой ошибки: Чжэн и Чон записываются одним и тем же иероглифом.
В королевской летописи «Истинные записи правящего дома Чосон» («Чосон ванджо силлок») «Записи Чон Кама» упоминаются трижды: дважды в 1782 году (квон 14, день 20, месяц 11; квон 14, день 10, месяц 12) и однократно — в 1785 году (квон 19, день 16, месяц 3). В «Подневных записях королевского секретариата» («Сынджонвон ильги») — десять раз: семь раз — в 1739 году, дважды — в 1782 году, однократно — в 1787 году. И в большинстве своем это сведения о восстаниях, пытках и казнях.
Время шло, спаситель все не приходил. Но люди продолжали верить, ассоциируя его то с конфуцианским совершенномудрым, то с буддой грядущего Майтрейей. Упоминания подобного ожидания есть и в дневниковых записях нашего соотечественника Николая Георгиевича Гарина-Михайловского (1852–1906), который побывал на Корейском полуострове с исследовательской экспедицией, возглавляемой А. И. Звегинцевым (1869–1915) в 1898 году. Их основной задачей было изучение горы Пэктусан и возможного развития судоходства в северной части полуострова. В то же время Н. Г. Гарин-Михайловский собирал этнографический материал и кропотливо описывал встречи и беседы с корейцами и китайцами. Больше всего его интересовали корейские сказки.
А теперь, зная предысторию о некоем Чоне, давайте вместе посмотрим на два любопытнейших эпизода, записанных Н. Г. Гариным-Михайловским.
— Он (кореец. — Н. Ч.) говорит, что теперешняя династия царствует лишнее, оттого все так плохо и пошло в Корее. Что против предсказаний она уже двадцать пять лет больше царствует, а должен бы царствовать Пен.
— А где же этот Пен? <…>
— А этот Пен на острове живет, а только верно это или нет, он [кореец] не знает, и никто не знает, потому что, кто до сих пор попадал на этот остров, назад больше не возвращался: задерживают там… в солдаты, что ли, берут?.. Ему ведь тоже войско надо, чтобы прогнать старую династию
[37]
[Гарин-Михайловский Н. Г. По Корее, Маньчжурии и Ляодунскому полуострову. Корейские сказки. М.: Художественная литература, 2022. С. 331–332.]
.
Фамилия Пен — это, скорее всего, Чон в диалектной форме. На севере Корейского полуострова она звучала обычно как Тен. Возможно, здесь Гарин-Михайловский не расслышал переводчика.
Это обычная беседа с корейцем, который знает о грядущем явлении спасителя Чона и недоумевает, почему тот никак не идет. И династия-то уже лишнее правит, и проблемы в государстве с каждым годом лишь нарастают. Еще обратим внимание, что есть указание на воду и остров.
А теперь взглянем на другой пример того же сюжета. Гарин-Михайловский беседует со старостой в деревне, где остановились путешественники. И староста рассказывает ему, как умеет, собственную сказку.
В сказке речь идет о противостоянии двух кланов: Ли и Пак. Пак — это местный клан, представителем которого староста и является. Согласно региональной легенде, оба рода происходили из одного округа и боролись между собой за престол пятьсот лет назад. Причем это были не простые люди, а «богатыри, рожденные от женщины и луча священной горы». Богатыри, согласно сказке, после рождения становились невидимыми и улетали на священную гору, где выучивались у покровителя горы
(сансина)
.
Когда настало время выбирать нового правителя, богатырю Ли приснился его покойный отец и сказал, что на следующий день будут драться два дракона: синий и желтый, и синий — это отец Пака, а желтый — это он сам. Богатырю Ли нужно было добить раненого синего дракона, что он и сделал. После этого к Паку явился его отец, который сказал: «Сын Ли не убил меня, отец его не догнал меня, и через пятьсот лет твой род сменит на престоле род Ли. Но берегись Ли и свое потомство спрячь от него»
[38]
[Гарин-Михайловский Н. Г. По Корее, Маньчжурии и Ляодунскому полуострову. Корейские сказки. М.: Художественная литература, 2022. С. 141.]
.
Тогда Пак со своими воинами ушел в буддийский храм. Согласно сказке, этот храм по-прежнему существует, но весь прямой род Пака был унесен драконом в небо. Произошло это пятьсот четыре года назад, и Н. Г. Гарин-Михайловский уточняет, что «это тем более интересует корейцев… Пак с минуты на минуту должен появиться»
[39]
[Гарин-Михайловский Н. Г. По Корее, Маньчжурии и Ляодунскому полуострову. Корейские сказки. М.: Художественная литература, 2022. С. 142.]
.
При этом описывается, что, возможно, потомок Пака по прямой линии живет на одном из островов Японского моря, но мы пока его не видим: «С моря слышны иногда с того острова песни, топот, шум. Но что там — никто наверняка не знает, потому что никто еще из пристававших к тому острову назад не возвращался. Предполагают, что именно из них и комплектует себе Пак то войско, которое понадобится ему, когда он явится законным претендентом на корейский престол»
[40]