Страница 28 из 58
Да и в средневековый период изображение свиньи было частью ритуала в северных провинциях. Так, в провинции Пхёнандо на обеденный стол перед невестой ставили тведжи-тток, дословно «свиной тток». Тток — это рисовая клецка, и в данном случае она была приготовлена в виде свиньи. Считалось, что если невеста съест такое блюдо, то будет ее брак счастливым, полным благополучия и радости, а в семье появится много детей.
Вернемся же к Чакчегону и трудностям его личной жизни.
Однажды дочь дракона выкопала колодец прямо за окном спальни нового дома. Через этот колодец ходила она туда и обратно во дворец драконов Западного моря. Как-то раз она договорилась с Чакчегоном: «Когда я ухожу домой, не подсматривай за мной, иначе я не вернусь!»
И конечно, когда есть строгий запрет, страшно хочется его нарушить. Примеров этому много в любой литературе. Вот и Чакчегон не смог. Ну казалось бы, ходила его жена домой и раньше, никакой интриги. А теперь поставила условие — и Чакчегон сразу же решил проверить, как работает система наказаний. Он подсмотрел за тем, как его жена с дочерью залезают в колодец и, обернувшись в желтых драконов, ныряют. Окружает их при этом пятицветное облако. Чакчегон восхитился, но не понял, что тут такого удивительного. Зато жена, едва вернувшись, с порога обвинила его в несоблюдении договора и нарушении ее личных границ. Учитывая, что Чакчегон ей не понравился сразу, это явно был повод, а не причина. В Древней Корее слово «развод» не было в обиходе, и тем не менее случилось именно это. Жена Чакчегона, дочь морского дракона, ушла от него вместе с их маленькой дочерью. Чакчегон раскаялся и понял, что не считался с женой и относился к ней как к престижному выигрышу, но время уже было упущено. Последние годы своей жизни Чакчегон провел в изучении буддийских текстов в храме Чангапса на горе Соннисан.
Нефритовые предметы в форме свиньи.
National Museum of Korea
Нарушение уговора — действительно частый элемент сюжетов в культуре разных народов. Интересно, что в корейском фольклоре похожий эпизод и схожие отношения между героями мы можем найти в народной сказке «Небесная фея и дровосек».
Говоря о Чакчегоне, нельзя упомянуть еще и некоторую особенность его имени. Дело в том, что ни в одной из хроник нет указаний на то, какая у него фамилия. Если современные исследователи приписывают Хогёну и его потомкам фамилию Кан, то Чакчегон стоит особняком — и после него потомки получают фамилию Ван, что дословно значит «правитель». Возможно, Чакчегон — первый носитель этой фамилии по своему статусу непризнанного побочного сына китайского императора. Хотя можно предположить, что на тот момент это была не фамилия, а прозвание, указание на происхождение.
Также обратим внимание на слог «гон» в его имени, а также в имени его деда Иджегона и, как мы увидим позднее, его потомков. Единого мнения о том, что этот слог значит, у ученых нет. Возможно, это искаженный силлаский титул
кан
. А, возможно, этот иероглиф присутствовал в именах всех старших детей в семье вместо фамилии, как сейчас в Корее у братьев и сестер есть общий иероглиф-слог в именах.
Дочь дракона до того, как вернуться к семье, родила четырех сыновей. Старшего из них звали Ван Ёнгон, но он позже оставил от имени только первый слог Ён. А прозвище у него было Мунмён.
Он был высок и силен, имел красивую бороду и внушительный облик. Считал, что сможет подчинить себе Три Хан. Как-то раз во сне он увидел удивительно прекрасную женщину и там же, во сне, сделал ей предложение, которое она приняла. Но сны не вечны — и Ван Ён проснулся. Позже, когда он переезжал из Сонака в Юнань, на дороге он увидел словно свое ожившее сновидение. И так как он был человеком решительным, то женился на незнакомке, не откладывая. Фамилии у незнакомки не было, и решено было дать ей фамилию Хан
[21]
[Имя для женщины в традиционной Корее всегда было менее важно, чем принадлежность к семье, клану. Фамилия в данном случае — способ идентификации неизвестной, форма вежливого к ней обращения.]
.
Несколько лет они жили вместе в старом доме в Сонаке, но затем Ван Ён решил построить новый дом южнее. В то время Тосон — тот самый специалист по корейской «теории ветров и вод»! — отправился в путешествие по Корейскому полуострову. Он поднялся на Пэктусан, откуда обозрел все территории, и далее направился на юг.
Вот и дошел Тосон до строящегося дома Ван Ёна. Посмотрел и пробормотал себе под нос: «Зачем вы посадили коноплю в месте, где выращивают просо?» — и пошел своей дорогой. Но та самая девица из сновидения, госпожа Хан, услышала эти слова и побежала за мужем. Ван Ён поспешил догнать Тосона — и вот уже двое болтают о том о сем.
Решили они вместе подняться на горы и исследовать «артерии гор и рек» — так и называются по-корейски цепи гор с отрогами и русла: артерии как кровеносные сосуды. Изучив ландшафт, Тосон постановил, что если построить в нужном месте Сонака дворец определенной формы, то в следующем году непременно родится чудесный наследник. Также Тосон подготовил для него свои записи, подписав их «Объединителю Трех Хан». И в этом месте и был заложен дом, где впоследствии родился Ван Гон.
Это третий и самый большой миф о Ван Гоне — даже не столько миф, сколько биография Ван Гона и его предков, посмертно возведенных в статусы правителей. Как вы видите, текст не самостоятелен, а состоит из множества фрагментов из корейской, китайской и общей дальневосточной литературной и мифологической традиций. Однако сквозь разные эпизоды проходит идея о связи между человеком и природой — теория
пхунсу чири соль
, корейский фэншуй. До Ван Гона к ней никто не обращался для утверждения легитимности, но именно благодаря ему и частым отсылкам к
пхунсу
в мифах Корё, развлекательных рассказах, политических решениях и дебатах эта географическая теория прочно стала ассоциироваться с правителем.
От Ван Гона теперь перейдем к другому историческому герою — Тангуну.
Тангун — легендарный первопредок
Одним из самых известных и важных, но при этом самых сложных для интерпретации является миф о Тангуне — основателе первого корейского государства Чосон, впоследствии прозванного Древний Чосон (
Ко Чосон