Страница 13 из 58
Вот добрался он до дома девицы Мэхва посреди сливового поля. Посмотрите только, как красива девица и почтительна! Приказала она привратникам отпереть замок и открыть ворота. На востоке в то время стоял мороз, на юге были холодные ночи. А в доме ее постель без постели и подушка без подушки. Провел владыка Семи звезд ночь в комнате девицы Мэхва.
В первую стражу
[7]
[Слово «стража» тут — это измерение времени. В Средневековье вечер и ночь делились на пять страж: с 7 часов вечера до 5 часов утра, по два часа каждая.]
ей приснилось, что солнце взошло над ее правым плечом. Во вторую стражу ей приснилось, что луна взошла над ее левым плечом. В третью стражу ей приснилось, что синие и желтые драконы переплелись — и казалось, поднимаются они к Небесным чертогам.
Прошла ночь, тонкая полоска рыже-розового восхода показалась над восточной стороной. Владыка Семи звезд уже собирался уходить, когда девица Мэхва попросила растолковать для нее эти сны.
«Солнце, что появлялось над твоим правым плечом, — моя звезда судьбы. Луна, что появилась над твоим левым плечом, — твоя звезда судьбы. А два дракона — это знак того, что отныне ты носишь наших сыновей».
Ушел владыка Семи звезд, а девица действительно оказалась беременна. Она старалась заранее дать своим детям все самое лучшее. Не оставалась в дурных местах, не слушала пустых речей, не смотрела на отвратительное, не ела неаккуратно нарезанное, не стояла на одной ноге, не лежала на боку — и родила, как положено, через десять
[8]
[Корейцы считают, что беременность длится десять месяцев.]
месяцев. Старшего сына назвала она Сонмун, а младшего — Хумун. Фамилию им дала Сонсин, что значило «звездный дух».
В один или два года они научились ходить, в четыре или пять — говорить. А чуть позже пошли в школу. Но другие дети дразнили их безотцовщиной, и братья, не стерпев, однажды пришли к матери: «Мама, даже насекомые и животные знают, кто их мать и кто отец
[9]
[В оригинале фраза «знают свой пон», то есть место рождения. Пон дается по отцу.]
. Почему же мы не знаем?»
Рассказала тогда госпожа Мэхва, что давным-давно спускался из Небесных чертогов владыка Семи звезд в свои Земные чертоги, хотел узнать о людях и их жизнях. А как стемнело, заночевал он в ее доме — так братья и появились на свет.
Когда Сонмун и Хумун узнали о своем происхождении, то захотели познакомиться с отцом. А раз они наполовину божественные дети, то поднялись они на темных грозовых облаках к небу, пересекая мосты-радуги и ориентируясь на маяк — Полярную звезду. Затем пересели на белые облака и оказались в Небесных чертогах. Отыскали они владыку Семи звезд, и тот расспросил их, как зовут и какая их фамилия. Все рассказали братья, и признал в них владыка Семи звезд своих сыновей.
Так Сонмун стал управлять Великой Хан, а Хумун — Малой Хан
[10]
[По-видимому, тут имеются в виду Китай и Корея, но фраза требует уточнений, поскольку у исследователей нет единой точки зрения.]
. В те времена были на небе две луны и два солнца. И тогда братья натянули стрелы на железные луки и сбили одно солнце и одну луну. Солнце повесили в одном дворце, а луну — в другом. И поклонились Будде в обоих дворцах
[11]
[Тут похоже, что фраза была записана по-корейски, но японскими исследователями, поэтому часть текста не подлежит расшифровке. Корейские ученые сходятся на том, что дворцы — это места, с которыми ассоциируются приглашенные в начале песни на камлание духи. Точнее установить на данный момент невозможно.]
.
Так и мы во всей Корее, к востоку от северного и южного морей, в любом городе и любом селении, вверяем себя духам.
Эта песня относится к типу песен-приглашений
чхонбэ
. Шаманы и шаманки исполняют их для того, чтобы вовлечь духов в беседу. Бывают также песни-откровения, просьбы и благодарности
[12]
[Подробнее о песнях см.: Чеснокова Н. А. Корейский шаманизм. Болезнь синбён, камлания кут и духи квисин. М.: МИФ, 2026.]
. Песня выполняет развлекательную функцию, что мы видим сразу в первых строках. При этом сюжет явно напоминает «Песенный сказ о Небесном владыке»: в центре истории — встреча божества со смертной девушкой, в результате чего появляются два брата, которым предстоит править некоторой частью мира. Конфликта в песне как такового нет, нет и испытаний. Зато есть бесправное положение женщины, которое оправдать можно только необходимым для сюжета функционалом: союз небесного и земного нужен для рождения героя-мироустроителя. Или, как во всех мифах выше, пары героев-мироустроителей.
Отдельно остановлюсь еще на солнце и луне, которые восходят за плечами Мэхва. Это популярное изображение женского духа-хранителя на шаманских картинах
мусиндо
. Таким духом могут быть как представительницы драконьей семьи, так и духи-хранительницы домашнего очага и запечатленные покойные шаманки, которые, как считается, помогают своим потомкам. Женщина обычно занимает центральную часть картины. Она одета в корейскую традиционную одежду
ханбок
, и за правым и левым плечами у нее солнце и луна. Кроме того, подобное положение, когда оба светила есть на картине, встречается нам на королевских ширмах «Солнце, луна и пять горных пиков» («
Ирволь обондо»
). Ширма ставилась за троном, и по центру, между солнцем и луной, которые оказывались как раз над плечами, сидел правитель государства. На картинах и на ширме, кроме солнца и луны, никогда нет указания на время: нет тени, нет бликов, нет объема. Это статичное положение, которое показывает контроль того, кто в центре, — будь то король или дух, — над временем и пространством
[13]
[Чеснокова Н. А. Ширма «Солнце, Луна и пять пиков» (Ирволь обон пён) как символ монаршей власти в средневековой Корее // Вестник Санкт-Петербургского университета. Востоковедение и африканистика. 2019. Т. 11, № 3. С. 379–390.]
.
Ширма с изображением солнца, луны и пяти горных пиков («Ирволь обондо»). Обычно ставилась за троном правителя и символизировала его центральное положение относительно пространства и времени.
National Palace Museum of Korea