Страница 93 из 110
После еды потянуло в сон. Мы завернулись в одеяло, как в кокон. Сквозь мокрый купальник я чувствовал тепло ее тела, и мне хотелось просто вот так лежать, рядом с ней, и ни о чем не думать. Она пальцем ловила капельки воды, стекающие с моих волос, и каждое ее прикосновение поднимало внутри теплую волну. Солнечные лучи быстро нагрели темно-зеленое одеяло, и я не заметил, как заснул.
— Что ты ночами делаешь? — Мишель щекотала мое лицо травинкой. — Мы же хотели еще Клаву навестить и в кино сходить! Я сто лет в кино не была!
— Одеялом прикроешь? — пробормотал я, глядя на одетую Мишель.
— От кого?!
Я огляделся. На пляже мы были одни.
— Бесстыжий! Хоть бы отвернуться попросил! — рассмеялась она.
— Так все же свои! — прыгал я на одной ноге, застряв в плавках…
В больнице пахло ужином.
— Мы к Клавдии Петровне из восьмой, принесли ключи от ее дома.
— Молодые люди, на отделение я вас не пущу! Все вопросы к дежурному врачу!
— Так как мы к нему попадем, если вы нас на отделение не пускаете?
— Идите, в сквере посидите! Она к вам выйдет!
— В каждой избушке свои погремушки! — сказал я Мишель, глядя на спешащих на ужин больных. — Где это видано, чтобы дежурный врач к посетителям ходил, а не наоборот?!
— Не удивляйтесь, что вас ко мне не пустили! — как будто бы прочитала мои мысли присевшая рядом врачиха. — Город у нас небольшой, платные клиники наперечет. Нам дурная слава ни к чему!
— А что случилось? — хором спросили мы.
— Умерла Клавдия Петровна.
— Как умерла?! Я на той неделе с ней разговаривал, она же шла на поправку!
— Шла да вся вышла, — вздохнула врачиха, — а вы ей кто?
— Мы расследуем смерть ее мужа. Вот ключи от ее дома брали. После осмотра возникло к ней несколько вопросов. А как это случилось?
— Выпала она! Из машины!
— Из какой машины?!
— Из газели нашей, — она махнула в сторону приемного покоя, где стоял белый микроавтобус, на котором меня катали прошлой субботой. — Ее возили на консультацию по протезированию груди. На обратном пути она открыла заднюю дверь и прыгнула под колеса идущему сзади грузовику! — врачиха помолчала. — А ведь все так хорошо шло! А теперь она нам всю статистику испортит! Никто ведь не будет разбираться, что эта смерть не на совести клиники!
— А на чьей же?! Вы психиатру ее показывали? — возмутился я.
— Зачем?! Мы ее сразу же посадили на импортный препарат тамоксифен, благо армия платит, и сделали радикальную мастэктомию. Прогноз был хороший, и никаких причин кидаться под машину не было!
— А какие побочные эффекты у этого тамоксифена?
— Никаких! Это же обычный антагонист женского гормона, эстрогена. Со временем он, конечно, мог сделать ее немного мужеподобной, но согласитесь, это не повод сводить счеты с жизнью!
— А отсутствие груди? — спросила Мишель.
— У нас хорошие японские протезы, и она это знала! Я же говорю, ее возили к протезистам! Так что наша клиника здесь ни при чем!
Она еще о чем-то говорила, но я уже не слушал. В голове закрутились какие-то смутные ассоциации.
«Антагонисты эстрогена создали у Клавдии мужской гормональный фон. Пробивающиеся усики над верхней губой, которые я заметил в прошлый раз, лишнее тому подтверждение. Михаил подхватил вирус от Марго и успел заразить Клавдию. Пока лекарство не забило женские гормоны, вирус спал. Все складывается, но не в эту сторону вела меня первая мысль».
— О чем ты думаешь?! — Мишель пыталась до меня достучаться. — Кино отменяется! Надо ехать к Зинаиде! — она трясла клочком бумаги с адресом.
Мы направились к выходу.
— Семеныч, кончай пиво бульбенить! Закрывай ворота! — раздался сзади крик дежурной врачихи.
— Бегу, бегу, Ляксандровна! — высокий фальцет дворника толкнул мои мысли в правильном направлении.
— Не может быть! — остановился я.
— С вами, учеными, так трудно! — улыбнулась Мишель. — Ну, что на этот раз? Какая гениальная мысль нас посетила?
— Посмотри на этого дворника! Ничего не замечаешь?!
Профессиональный взгляд детектива сразу же обозначил главное:
— Застарелый алкоголик со стертыми вторичными половыми признаками.
— А знаешь, почему?
— У каждого свои причины.
— Нет, не алкоголизм! Почему признаки стерты?
— Расскажи, с тобой так интересно!
— Потому что печень убита. А печень должна разрушать лишний эстроген. У этого дворника избыток эстрогена, отсюда и женоподобный вид! А теперь вопрос на засыпку!
— Давай!
— У кого на нашей станции стерты вторичные половые признаки?!
— У Мезина? — неуверенно произнесла Мишель. — Но ведь он, по-моему, не алкоголик?
— Вспоминая бар Марго, можно было бы и заподозрить! Но нет, он не алкоголик. Он просто принимает эстроген! — победно заявил я.
— Зачем?!
— Есть у меня одно предположение! Здесь в двух словах не объяснишь! Нужен длинный зимний вечер.
— Я согласна! — она на мгновенье крепко прижалась ко мне.
Посещение убитой горем Зинаиды заняло остаток вечера, и мы чуть не опоздали в аэропорт. Вертолет в этот раз был набит до отказа, причем в основном девицами. Марго среди них не было. Иностранцы вопросов не задавали, зато Мишель сразу же сообщила мне на ухо.
— Наверное, отпросилась! — шепнул я в ответ. — Видишь, мы взлетели без задержки, не иначе Леха в курсе!
Что за люди нас стеснили, понять было трудно, но все они как один обращались к нашему пилоту запросто, по имени, и летели, как я понял, на праздник. Столетие Тунгусского метеорита приходилось как раз на понедельник.
«Чему удивляться? — порадовался я за старлея. — Пока мы еженедельно гуляем по городу да квасим в баре, он, поди, тоже в вертолете не сидит!»
Я отметил, что все новые пассажиры были налегке, без рюкзаков и палаток.
«Не удивлюсь, если сегодня ночью на берегу болота появится огромная армейская палатка на двенадцать человек, да еще с полевой кухней!»
Я почти угадал, лишь немного переоценил Лехины способности.
Вертолет, как обычно, встречали комендант и Сеня, но у выхода с базы маячили два солдата с фонарями, рядом с ними лежали груженые волокуши. Сан Саныч знал многих из прилетевших, но не всех, значит, на долю Лехи все-таки кто-то да приходился. Возглавляемая Сеней веселая толпа двинулась в сторону ручья.