Страница 91 из 110
— На посошок! — Сеня хлопнул свою анисовку, пока Мишель наливала мне. Как только она отвернулась, чтобы спрятать бутылку под кровать, я перелил свою анисовку Сене. Когда Мишель разогнулась, на столе пустело два посошка, а мы уже стояли в дверях.
Из своей комнаты выглянул Сан Саныч и показал Сене кулак, а мне ткнул пальцем в направлении химблока.
— Слушай приказ! — торжественно начал он, как только зашел в лабораторию. — Именно приказ! С сегодняшнего дня, двадцать пятого июня две тысяча восьмого года, старший лейтенант Военно-морского флота Российской Федерации Федотов призывается из запаса и переходит в полное распоряжение полковника Васильева, то есть меня!
Я вытаращил на него глаза.
— Опять финном прикидываешься? — рассмеялся он. — Наверху принято решение начать операцию под кодовым названием «Фаг». А именно! Выяснить все о разработках Мезина. Самого Мезина на базе не трогать, а выманить в город! За всеми связями Стива установить круглосуточное наблюдение! Утечки информации во вражеский стан не допустить! — его глаза горели. — Первая часть задачи возложена на тебя, старлей, все остальное — моя забота!
«Теперь будет с чем заявиться к Танюшке!» — размечтался я, представляя себя в новой, с иголочки форме.
— Кстати твоя информация о долларах подтвердилась, — прервал мои мечтания комендант. — Сухого взяли в оборот, и он выложил нам все на блюдечке с голубой каемочкой!
Когда в химблоке появилась Мишель, Сан Саныч уже скучно сидел в своем излюбленном кресле.
— Все средства на химический проект выбраны, — подавил он зевок, — веди-ка ты, красавица, своего Рикки в общую лабораторию. Пусть там придумывают, чем ему теперь заниматься, — он глянул на меня и незаметно подмигнул.
Остаток дня мы с Мишель провели в общей лаборатории.
— Ну, что я могу сказать, — почесал голову Паскаль, в ответ на известие о закрытии химического проекта. — Посмотри, Рикки, чем мы тут занимаемся, и выбери, что тебе по душе.
Мое ознакомление с работой трех научных групп Паскаль начал со своей. Слушая о его работе над синтезом белков сибирской язвы, я делал скучное лицо и безразлично кивал. Зато на следующий день от нудной тягомотины Стива о гибридомах, которые будут производить антитела против белков, синтезированных Паскалем, я был в восторге и горел нетерпением включиться в эту интереснейшую работу.
Пятничная лекция Марго о ее работе по приготовлению растворов для инъекций антител меня тоже якобы заинтересовала. Но самой лекторше нужно было отдать должное: ее лекция сопровождалась интригующим наглядным пособием. Правда, пособие это находилось не на лабораторном столе Марго, а в вырезе ее лабораторного халата. И «пособие» это то и дело попадалось мне на глаза — не зря же оно называлось наглядным!
Тогда я еще не знал, что это ее шоу станет последним на станции. А началось все с ужина. Отвыкнув за месяц от телевизора, я больше смотрел на висевший над дверью экран, чем в тарелку.
— Глянь на Миколу! — потешался Сеня. — Пялится в ящик, как будто что-то понимает!
— Рикки хочет русский язык выучить, — заступилась за меня Мишель.
Я их не слушал. Позабыв о картофельном пюре с рыбой, я смотрел на яркий баннер цветочного магазина «Орхидея». На пустыре стояла корреспондентка местного телевидения и траурно вещала:
— Сегодня ушел из жизни наш коллега. К сожалению, мы не можем сейчас сообщить имени потерпевшего, но, как только правоохранительные органы дадут разрешение, мы сразу же известим наших телезрителей.
На экране появился озабоченный майор. За его спиной виднелось тело, накрытое белой простыней.
— На настоящий момент известно лишь то, что потерпевший выпал с балкона своей квартиры. — Камера поехала вверх по стене знакомого дома и замерла на пятом этаже. — Связано ли это происшествие с профессиональной деятельностью потерпевшего, еще предстоит выяснить…
Ночью я едва дождался коменданта.
— Это не ваши переборщили?! — спросил я, едва мы вошли в биоблок.
— Ты о чем?!
— Вы местные новости смотрели?
— У Лехи, вечером, — кивнул он.
— Про выпавшего из окна журналиста видели?
— Там не сказали, что это журналист, может, просто работник телевидения?
— Это Серега, тот, что у вас тут неделю жил! Можете проверить!
— Откуда информация?!
— Мы же были у него! Дом его! Этаж тоже пятый! И Марго с ним спала! Она уже давно превратилась в Хусивлук, да только вы меня слушать не хотите! Ее надо изолировать и как можно скорее!
— Я не стал спрашивать в прошлый раз, но теперь придется. От командира никаких тайн! Ясно?
— Так точно!
— Откуда ты знаешь про Хусивлук?
— Из записей профессора. — Ванаварского дедка я сдавать не стал.
Комендант испытующе на меня посмотрел.
— У Светлова есть запись: «Найти на болотах Хусивлук и взять у нее кровь на анализ», — переврал я немного текст. — Кстати, у Мезиной тоже необходимо взять кровь!
— Хорошо, — подумав, кивнул полковник, — но как мы будем ее изолировать? Мезин задергается, а вслед за ним и Стив!
— Пусть ее менты в субботу примут на квартире у журналиста!
— А если она тоже новости смотрела?
— Ну, не знаю. Возьмите ее в магазине, якобы по фотороботу, составленному соседкой покойного! Не мне вас учить! Следственные действия, то да се. Но только полный карантин! Держать в одиночке!
Комендант глянул на меня с интересом.
— Ты род войск поменять не хочешь?
— Спасибо! Я науку люблю! — и в подтверждение раскрыл очередной журнал лабораторных наблюдений Мезина.
Научная часть операции «Фаг» топталась на месте. Наши с комендантом ночные поиски ни к чему не привели. Ни пробирок с вирусом, ни донных проб с болота мы не нашли. В компьютерных файлах тоже ничего не было. Зато результат изучения лабораторных журналов порадовал Сан Саныча.
— Похоже, Мезин водит Стива за нос! — заключил я, закончив чтение записей Мезина. — Они здесь якобы ищут комбинацию антител, которая эффективнее всего вызывает агрессию у мышей. Про вирус здесь нет ни слова!
— Ну, слава богу! — с облегчением вздохнул полковник Васильев. — Хоть раз наверху что-то решили правильно! А то я боялся, что заставят скрутить обоих и на Лубянку! Проект закроют в экстренном порядке, и всех на улицу! Ладно, пошли на дезактивацию.
Правилам работы в лаборатории четвертого уровня опасности полковник следовал неукоснительно. В тамбуре он сообщил: