Страница 81 из 110
Закинув на плечи тяжеленный рюкзак с мокрой лодкой, я взял наперевес карабин.
— Любимая! — я постарался изменить голос до неузнаваемости. — Нам пора!
Мишель резко оглянулась и как-то странно посмотрела на меня. Речной ветер играл ее волосами. Огромные глаза влажно блестели. Уголки губ немного дрожали, не зная, что сделать: улыбнуться или расплакаться. На щеках вдруг появился румянец, и тут я понял, что ее красота вовсе не холодная. Я поспешил отвернуться и зашагал к группе мальчишек, глазевших на катер.
— Иду, любимый! — она, ни с кем не попрощавшись, кинулась за мной.
— Что у тебя с голосом? — спросила она, поравнявшись со мной. — Надуло?
У нее самой голос дрожал, и мне показалось, что он вот-вот сорвется. Я переложил пакет с пивом и маринованным мясом в руку с карабином и приобнял ее.
— Улыбайся мне! На нас смотрят! — прошептал я и сквозь сетку накомарника поцеловал ее в щеку.
Ее губы наконец приняли решение, и я с удивлением увидел, что ее улыбка может быть мягкой и домашней!
— Я изменил голос специально! Я столкнулся с этим председателем на болоте в довольно щекотливой ситуации! Для всех будет лучше, если он меня не узнает!
— Давай пакет и карабин! — заметила она, как я пыхчу.
Свободными руками я ухватился за лямки рюкзака, и жизнь стала прекрасна!
Дом Клавдии оказался прямо на берегу Ванаварки, речушки, впадающей в Подкаменную Тунгуску.
— А ночью точно будем через костер прыгать? — в который раз спросили мальчишки, показавшие нам дом.
— Это как тетя Мишель скажет!
— Будем, будем! — заверила их тетя Мишель.
В доме пахло затхлостью. Мы окрыли все окна и затопили печь.
— Что же ты не сказал, что у нас будет дом? Я бы взяла с собой новое платье!
— Новое?
— Я в том магазине, где в первый раз Марго прошляпила, купила.
— Нет худа без добра! — улыбнулся я. — Посмотри у Зинаиды в комнате. Ты, конечно, не такая худая, как она, но, может, что-нибудь подойдет.
Комнат в доме было всего две, поэтому гадать, где чья, не приходилось. Та, что была с большой кроватью и иконами, несомненно, была родительская. Я достал из пакета сверток со свечками и бутылкой святой воды из церковной лавки. На полочке перед иконами стояла чашечка с рисом. Я вспомнил похожую у своей бабушки в Белозерске, куда она втыкала свечки. Я поставил две, как и просила Клавдия. Перекрестился, как это делала бабушка, и зажег спичку. Свечки недобро затрещали.
«Злой дух в доме!» — вспомнил я слова экстрасенса из какого-то фильма.
Окропил углы, сходил на кухню, побрызгал и там. Потом нашел выдвижную скобу подпола и с трудом поднял тяжелую крышку. Я стоял на коленях, брызгал в проем подпола, и какая-то мысль не давала мне покоя.
— Мишель! — позвал я.
Она не ответила. Я поднялся и без стука зашел в комнату. Мишель стояла перед зеркалом шифоньера в цветастом сарафане. Я застал ее в тот момент, когда она одной рукой поправляла грудь, а другой пыталась спрятать лямочки лифчика под пушистые плечики сарафана.
— Ты неотразима!
— Уж не хочешь ли ты сказать, что я вампирша? — ничуть не смутилась она.
— Не понял?!
— Раз я не отражаюсь в зеркале!
«Одно из двух, — подумал я, — или наша королева праздника сегодня в ударе, или я туплю не по-детски!»
Я налил в ладонь святой воды.
— А вот это мы сейчас проверим! — я хотел брызнуть на нее, но она ловко перехватила мою руку.
Увидев этикетку на бутылке, она тихо сказала:
— С этим не играют. — Потом пристально посмотрела на меня и вдруг выдала такое, что я потерял дар речи:
— Лучше побрызгай здесь хорошенько, нам тут спать.
Я посмотрел на единственную кровать в комнате, которая была ничуть не больше кроватей в нашем бараке.
«Может, она имела в виду, что я буду спать на полу?» — не сразу пришел в себя я, а когда смог снова говорить, прошептал:
— Пойдем, мне нужен совет профессионала.
Мы стояли у подвального проема и смотрели вниз.
— Ты прав, — подтвердила мою догадку Мишель, — подпол слишком мелкий для того, чтобы такой крупный мужчина, как Михаил, смог сломать себе шею!
Под окнами уже резвилась ребятня.
— Тетя Мишель, когда костер палить будем? — кричали они в открытые окна. — Уже стемнело!
— Сейчас печка прогорит, и начнем. Вы пока хворост собирайте!
Скоро на берегу появилась огромная гора сухих веток. Когда пламя разгорелось, вокруг костра стали собираться соседи.
— Вы кто же будете Клавдии? — поинтересовались они.
— Дачники мы ей будем! — ответил я, доставая пиво и маринованное мясо. — На выходные приехали отдохнуть!
Увидев, что готовится пикник, соседи отправились за закусками и самогоном.
Из пары кирпичей я сложил в сторонке импровизированный мангал и наколол щепы из осиновых поленьев. Мишель уже вовсю прыгала с ребятишками через костер, а я торчал возле шашлыков. Вот бы где Сеня пригодился!
— Зовите дяденьку Рика! — услышал я ее смех.
Ребята прибежали за мной. Самого старшего мы оставили караулить мясо, а сами ринулись в костер!
Мы с Мишель прыгали, взявшись за руки. Каждый раз, когда мы пролетали над костром, подол ее сарафана раздувал пламя, и за нашими спинами вспыхивала ночь!
Взрослые стояли в сторонке, наблюдая за языческими причудами приезжих и неуемным весельем своих сорванцов.
Напрыгавшись, детвора уселась вокруг костра. Придвинулись к огню и взрослые. Появились тарелки, пошли по кругу шашлыки, зашипели банки с пивом, зазвенели чарки.
Не заставили себя ждать и страшные истории. Особенно о проклятии египетской жрицы.
— От ее слез никто не уйдет! — вещал кругленький дедок, пользующийся всеобщим уважением. — Сколько наших она уже извела! Последними Михаила с Кузькой к рукам прибрала, царствие им небесное! Кто из мужиков теперича на очереди, то только самой жрице ведомо!
Тут мы с Мишель одновременно задали два разных вопроса.
— А почему обязательно из мужиков?
— Какой Михаил? Не муж ли Клавдии?
— Так а зачем же, сынок, ей бабы?! — повернулся он сначала ко мне.
— А Михаил он самый, Клавкин! — это уже к Мишель.
— Тогда при чем тут жрица? Он же в подвал свалился.
— Это, паря, нам так председатель вместе с человеком в камуфляже велели говорить, а на самом деле он задохнулся.
— Как задохся?