Страница 73 из 110
— Я переводила бумаги для Рикки, из той стопки, что ему дал Нильс, и там попались довольно странные записи, — придерживалась нашего плана Мишель.
Я заглянул в комнату. Мезин стоял белый как мел.
— Какие записи?! — продолжала наступать Марго. — Дело закрыто, придурочный профессор сам спрыгнул со скалы!
— Кто это видел?
— Мой муж видел!
— Вот видите! — Мишель усмехнулась: — Какой популярный глагол «видите»! Так вот, видите ли, заключение следствия основано исключительно на показаниях вашего мужа. А найденные бумаги серьезно подмывают его показания! — Мишель дала время сказанному осесть. — Я повторяю свой вопрос. Почему вы не сообщили коменданту о гибели профессора Светлова?
— Я хотел, — проблеял Мезин, — правда, хотел! Но заблудился. Фонарь остался у Клима Михайловича, и я потерялся в темноте.
— Хорошо! Почему вы не позвали на помощь туристов, а обогнули их лагерь?
— Кто вам это сказал?! — он еле стоял на ногах.
— Те же бумаги!
— Да чьи эти чертовы бумаги?! — почти завопила Марго.
Тут я почувствовал толчок в спину. В комнату просунулся Сеня с кастрюлей.
— Научная дискуссия? — весело поинтересовался он. — После завтрака, после завтрака! Нам еще Паскаля с его спиногрызами кормить!
Сеня появился как нельзя кстати. Разговор нужно было заканчивать.
Сначала мы, конечно, планировали сказать, что это бумаги Герхарда и что он, почуяв опасность, спрятал их в переводах Нильса. Но потом передумали. Во-первых, пусть помучаются неизвестностью, а во-вторых, мы могли их спугнуть, и Марго могла не пойти на встречу со свидетелем гибели Герхарда.
Следующими по плану были болотные пробы. Мы не знали, будет ли у Мезина настроение после нашего визита с ними работать, но их нужно было вернуть.
— Я передал ваш список проб Стиву, — развел руками Паскаль. — Он и мистер Мезин работают с ними. Моя группа занимается вакциной от сибирской язвы и к пробам не имеет никакого отношения.
Стива, как и Мезина, нельзя было выловить. По инструкции в лаборатории четвертого уровня в одиночку работать запрещалось, и они ходили как сиамские близнецы. Поэтому мы решили использовать отработанную схему.
— Сеня, давай сегодня начнем с начальника американцев, — попросила Мишель следующим утром, показывая поварешкой на кастрюлю с овсяной кашей.
— Опять жаркая научная дискуссия? — он надел тряпочные рукавицы и подхватил кастрюлю. — Слушайте, как вы появились на станции, жить стало веселее! Лично мне. Но по секрету скажу, у начальства совсем другое мнение! — и тут он выдал тираду в манере коменданта: «И что вам спокойно не сидится? Закрываемся же к зиме? Деньги капают, никто не напрягает, шуршите своими бумажками потихонечку. Вечером телевизор под стаканчик вина, шуры-муры, если охота». — Сеня подмигнул нам: — Охота или нет?
— Ты это вот ему объясни! — Мишель показала поварешкой на меня.
— Про что, про охоту?
— Да, про охоту! Про охоту до работы! Он же повернутый на своей химии! Стив забрал образцы Рикка, а они ему, видите ли, позарез нужны! Так что надо бы американца потрясти.
— Меня хлебом не корми, дай врагов потрясти! — хохотнул Сеня.
— Кстати, Сеня, не забудь напомнить, мне с тобой как раз про охоту надо будет поговорить! А сейчас пошли! — и Мишель с поварешкой в руках повела нас в бой.
Стив или прикидывался, или правда никак не мог взять в толк, что мы от него хотим.
— Я ни с какими пробами не работаю! — убеждал он нас. — Лаборатория перепрофилирована под сибирскую язву, какое болото?!
— Вы списки от Паскаля получили?
— Получил. Но я не имею ни малейшего представления, о чем речь!
— Проверьте ваш бортовой журнал. Около двух лет назад вы получили пробы из химблока.
— Журнал на русском языке, а Нильс не имеет доступа в биологический модуль.
— Пусть Мезин проверит!
— Сейчас спросим.
Стив отставил кашу и вышел в коридор. У дверей Мезиных стоял Сеня и стучал ногой в дверь.
— Оставьте меня в покое! Я на больничном! У меня мигрень!
— Мигрень, мигрень! — продекламировал Сеня. — Зачем женился, если бабиться лень!
Стив развел руками.
— Пусть Рикка сам проверит записи в журнале! — настаивала Мишель.
— Сожалею, но у него тоже нет допуска! — американец скрылся в своей комнате.
После того, как позавтракали сами, мы вышли на крыльцо. Сеня закурил, Мишель спустилась к крану с грязной посудой, я выглянул из-за угла.
«Ну ты посмотри, какая падла!» — Над дверью биоблока уже горел красный свет.
— Так что ты там хотела насчет охоты? — раздалось за спиной.
— В воскресенье день летнего солнцестояния, — сказала Мишель, отмахиваясь от комаров, — у скандинавов это большой праздник с шашлыками и пивом. Ты нам оленины не добудешь?
— Пиво ваше, оленина наша! — довольный Сеня отбил чечетку о гулкие доски крыльца. — Побегу к летчикам, переговорю с Сан Санычем!
Его долго не было, и мы ушли в лабораторию. Пока я работал с пробами, в голове созрел план. Теперь все зависело от наличия мяса.
За обедом Сеня сиял.
— Сан Саныч дал добро! Сам он идти не может, поэтому ты, Микола, будешь моим напарником! Завтра, бог даст, откушаем свежатинки! — он энергично потер руки.
На следующее утро мы отправились за добычей.
— Пойдем к притоку Чамбы! — потыкал в карту Сеня и показал на юго-восток. — Я там знаю удобный водопой. Встанем в прибрежных зарослях на противоположном берегу, олени нас не учуют. Добычу заберем на лодке! — он похлопал себя по здоровенному рюкзаку.
«Подумать только, лучше, чем я планировал! — не верил я удаче. — Значит, все правильно делаю! Именно про этот приток мне говорили местные проводники. И лодку искать не надо. Возьмем у Сени, и за день доберемся до Ванавары!»
Через два часа мы разбили бивуак напротив водопоя и стали по очереди следить за противоположным берегом.
В полдень появилась группа оленей.
— Бьем одного самца! — Сеня приставил пальцы к голове и показал рога. — Двух нам не донести! У олених, конечно, мясо нежнее, но они еще могут быть беременны.
Я взял с земли карабин. На этот раз он был заряжен боевыми патронами.
— Стреляем по моей команде! — прошептал Сеня и показал на себя.
Мы прицелились. Я взял чуть выше: старый финн учил, что вода притягивает пулю. Когда олень поднял голову, я услышал громкий шепот: «Фоя!»
«Ностальгия у Сени по фильмам Великой Отечественной конкретная!» — я задержал дыхание и выстрелил.