Проклятие египетской жрицы

Глава 12 Все пути ведут в Усть-Илимск

Ночью я плохо спал. Голова кипела от мыслей. Храп Сени за стеной тоже был плохим подспорьем. Устав бороться с бессонницей, я раскрыл занавески и лег поверх одеяла. Закинув руки за голову, я смотрел в светлое небо, стараясь разглядеть бледные звезды. Моим астрономическим изысканиям мешал маячивший на вышке часовой. Он то и дело появлялся в моем окне, и мне приходилось двигать головой, чтобы он попал в пересечение планок оконной рамы, как в крестик прицела.

«Что же обнаружил чудаковатый профессор? Что или кого принес нам Тунгусский метеорит? — Я перебрал все, начиная с фантастических теорий Спиридона о космических вирусах и заканчивая неизвестно откуда взявшимся ящером на болотах. — Не просто же так, — думал я, — профессор выслеживал его в пещере египетской жрицы!»

Я опять «прицелился» в часового.

«Не мешало бы расспросить Виталика, или кто там у них дежурил в тот вечер, когда погиб профессор. От кого на базе узнали о гибели Светлова: от Аксика или от Мезина?»

— Кончай дрыхнуть! — кто-то барабанил в мою дверь.

Сквозь слипшиеся глаза я посмотрел на часы.

«Ого! Скоро девять! Ну я и притопил!»

На пороге стоял Сеня и широко улыбался:

— Ну и кто из нас вчера выступал по молочной наливке?! Зря ты от такой нямы отказался! Не поверишь! Чувствую себя как огурчик!

С улицы доносился шум воды и гром алюминиевых мисок.

— Мойся и иди завтракать! — Мишель уступила мне место у крана.

— Нам надо поговорить с Мезиным!

— Ты бы еще дольше спал!

— Он уже в лаборатории что ли? — я выглянул из-за угла барака.

Над входом в биоблок горел красный фонарь.

— Никуда не денется! Нужно разворошить это осиное гнездо! Пойдем к Паскалю, пусть возвращает болотные пробы, которые забрал Светлов. У меня такое подозрение, что Мезин работает сейчас именно над ними.

— Не пойдем! — Мишель была явно не в духе. — У нас другие задачи. Забыл?

— Послушай, дело Герхарда все равно подвешено до субботы! Обе твои версии: и с неизвестным свидетелем, и с журналистом, замыкаются на Усть-Илимске. Так чего сидеть четыре дня сложа руки? Давай пока со смертью профессора разберемся! Если Мезин прячется, начнем с Виталика, узнай, кто дежурил в ночь смерти Светлова. Пообещай ему медицинский спирт, я сегодня в общей лаборатории возьму.

Про Виталика я вспомнил зря. Мишель отвернулась и снова загремела мисками, давая понять, что разговор окончен и есть мне придется неумытым.

Весь день я провел в химблоке. Сначала изучал руководство по эксплуатации хроматографа, потом составил все упомянутые в нем химикаты на отдельную полку в огнеупорном шкафу. Большинство из них были органические растворители и легко воспламенялись. Включал этот список и спирт, так что теперь у меня были законные основания требовать этот необходимый продукт.

Здесь я обошелся без помощи Мишель, которая снова меня избегала. Я сходил в общую лабораторию за Паскалем и привел его в химблок.

— Мне надо это, — ткнул я пальцем в список органических растворителей в руководстве.

Фраза на английском была построена идеально, без единого «р».

Паскаль проверил набор реактивов в моем огнеупорном шкафу и кивнул.

— У меня не хватает этого! — опять без «р», и опять тыкаю пальцем, но теперь уже в список проб, где отмечены все те, что забрал профессор Светлов.

Паскаль опять кивнул и спросил:

— Где Мишель?

— Готовит ланч.

Сказать обед я не рискнул все из-за того же «р».

Через пять минут появился жердяй Нильс с блокнотом и недовольной миной.

«Как аукнется, так и откликнется!» — позлорадствовал я, встретив его милой улыбкой.

Он переписал в блокнот недостающие реактивы и номера болотных проб.

— Что-нибудь еще? — смерил он меня взглядом из-под потолка.

«Лесенку, чтобы проверить, какого размера лысину ты натер о наши потолки!» — улыбнулся я про себя и пожал плечами. — Спасибо, это все. — Потом, немного помолчав, добавил: — На сегодня!

Как вы понимаете, опять без единого «р».

К концу рабочего дня у меня появился спирт. И вовремя!

За ужином меня ждал сюрприз.

— Тревогу поднял Аксик, — как бы между прочим бросила Мишель. — С тебя выпивка.

— Ну, что? Добыл?! — не дожидаясь моего ответа, встрял Сеня.

Я молча кивнул и улыбнулся. Мишель улыбнулась в ответ и нежно коснулась моей руки, в которой я держал хлеб. Другая рука с маринованной помидориной на вилке так и застыла в воздухе. Я машинально засунул помидорину в рот. Мишель сжала руку с хлебом. Хлеб выпал. Зубы сжали помидорину. Помидорина лопнула. Я поперхнулся.

— Мне Виталик рассказал все как было! — с неподдельной радостью сказала она, стуча меня по спине.

— Перед тем, как Виталику нести, надо пробу снять! — засуетился Сеня.

— У меня в комнате, в халате, — кивнул я в коридор.

Он быстро вернулся, неся пять пластиковых пробирок с плотно завинченными крышками:

— Сколько здесь?

— Пятьдесят миллилитров каждая.

— Виталику хватит и четырех! — Сеня открыл одну пробирку и хлебнул прямо из нее. — Он! Точно он! Такой мне офицера носили, я его, родного, по вкусу узнал!

— Ты спирт перелей куда-нибудь, а пробирки верни! А то сразу на Рикки подумают! — перевела Мишель мою просьбу.

Сеня опять выбежал в коридор. Вернулся он с латунной флягой. Фляга была узкая, выгнутыми полукругом стенками.

— Вот! — он продемонстрировал флягу, — я ее родимую нашим химикам давал, чтобы выносить сподручнее было. Ее к какой части тела ни приложи, будет лежать как родная! Виталик ее сегодня попользует, завтра вернет, а я, Микола, ее тебе дам, за добавкой пойдешь!

— Добавку мы тебе из Усть-Илимска привезем, — осадила его Мишель. — Рикки спирт для работы нужен.

Сеня понурил голову, а сам незаметно подмигнул мне и махнул под столом на Мишель рукой: мол, не слушай ее, баба есть баба!

Следующие два дня мы с партнершей вылавливали Мезина и пытались выцарапать болотные пробы.

На Мезина мы вышли, когда якобы помогали Сене разносить завтрак по комнатам. Раздачу пищи мы начали с Мезиных. Сеня держал кастрюлю, Мишель орудовала половником, я ждал в коридоре. Когда Сеня вышел, сквозь открытую дверь я услышал первый вопрос Мишель:

— Почему вы сразу не сообщили о гибели профессора Светлова?

Мезин молчал.

— Что значит, не сообщили? — вмешалась Марго. — Кто тебе такую глупость сказал?! И по какому праву ты здесь задаешь вопросы?!