Страница 69 из 110
Моя переводчица пошла к себе, я поспешил следом за ней.
— Что у нее, фен двадцать килограмм весит? — закричал нам вслед Сеня. — Одна не донесет?!
— Правда, зачем ты со мной?
— Дай мне через скайп домой позвонить?
— Ты с головой дружишь?! А что, если здесь Интернет отслеживается? Тогда и скайп прослушивается! — она кивнула на локаторную станцию. — В субботу позвонишь из Усть-Илимска. Если что-то срочное, у меня есть спутниковый телефон, но отсюда тоже нельзя, надо будет в тайгу уходить!
«Хорошо, что я не смог воспользоваться ноутбуком! — испугался я задним числом. — Запорол бы всю операцию!»
Когда мы вернулись, дверь химблока уже была открыта. Мы вошли в предбанник. Вдоль правой стены стояла батарея контейнеров с пробами, которые я успел насобирать за две недели. Те, что я приносил в последние дни, конечно, были пустые, но кому придет в голову их открывать?
— Там дезактивационный тамбур, — показал комендант на дверь, заделанную по периметру герметиком. — Давай, Сеня, приступай!
Тот, на ком здесь все держится, с шутками и прибаутками принялся за дело. Растопил феном весь герметик, снял его длинными змеями и прошелся ножом по щелям между дверью и косяками.
— Готово, начальник! Пробуй замок!
Замок легко щелкнул. Но дверь не поддалась.
— На совесть делал! — похвастался Сеня. — Ты грей щели, — сунул он мне фен, — а я буду тянуть!
Вскоре дверь зашевелилась и с громким чавканьем открылась.
В тамбуре было пусто, только с потолка свисал блин головки душа. Мы с опаской зашли внутрь.
— Не бойтесь, здесь химоружия никогда не было! — ободрил нас Сан Саныч. — Тамбур по инструкции положен, вот и сделали.
Процесс расконсервирования повторился и для двери в лабораторию.
— Микола, ты повариху здесь долго не задерживай, скоро обед готовить! — Сеня показал, как будто ест ложкой. — И не вздумайте здесь глупостями заниматься! — подмигнул он нам и от души расхохотался.
— Уймись! — прикрикнул на него комендант.
Он подошел к вешалке, на которой висело несколько белых халатов, и раздвинул их. На одном из крючков висела амбарная книга. Сан Саныч снял ее и бросил на стол.
— Это бортовой журнал химической лаборатории, — он открыл его на последних записях, — сюда будете записывать, что сделано за день. Писать по-русски. Первым делом внесете все собранные пробы. Сколько контейнеров и откуда каждый. Это, красавица, твоя работа, — обратился он к Мишель, — тебе за это НАТО платит. А за кухарство я тебе из хозяйственного фонда буду начислять, рублями, конечно, зато свои евро не надо будет в Усть-Илимске тратить.
— Спасибо, я все сделаю как надо, — моя переводчица была сама любезность.
— Контейнеры положите в свободные секции хранилища, — комендант подошел к дальней стене лаборатории, — в журнале укажите, какой в какой.
Мишель вопросительно подняла брови.
— Какой контейнер в какой секции! — улыбнулся Сан Саныч.
Хранилищем оказались армейские тумбочки, нагроможденные друг на друга и прибитые к стене, за которой была биологическая лаборатория. Дверцы были пронумерованы от руки краской защитного цвета. Комендант подергал все дверцы по очереди. Первой незапертой оказалась тумбочка под номером тринадцать.
— Везунчик! — ухмыльнулся он. — С этой начнете! — Сан Саныч бодро крутанулся на каблуках и направился к выходу.
Когда все три двери за ним и Сеней закрылись, мы приступили к осмотру. Лаборатория оказалась просторная, а по виду снаружи и не скажешь! Справа тянулись стеллажи со всевозможными химикатами, и мы начали прямо с них. Спустя полчаса выяснилось, что на полках медицинского спирта нет.
— Додумались искать спирт после русских химиков! — с сарказмом констатировал я.
— Как я забыла в этот раз привезти водки! — ругала себя Мишель. — Даже ума не хватило у бармена купить бутылочку. И ты не напомнил!
«Что тебе было важнее, облегчить душу или водку покупать?» — думал я, переходя к огнеупорному шкафу с воспламеняющимися жидкостями.
— Есть! — радостно сообщил я. — Абсолютный спирт! Стопроцентный!
— Стопроцентного спирта не бывает! — не спешила радоваться Мишель.
— Еще как бывает! Правда, он не такой чистый, как медицинский, но, думаю, для Сени сойдет!
— Нам еще одного трупа не хватало!
— Да какой труп? — я изучал крышку, — флакон не открывали, заводская пленка не тронута, — здесь, если что-то и есть, то следы бензола, который добавлялся для обезвоживания. Так от него только хмельной эффект сильнее будет!
— Не говори ерунды!
— Не беспокойся, сделаем коктейль «белый русский»! На банку сгущенного молока без сахара банку спирта, ну и сахара с ванилином по вкусу. Если тут и есть следы бензола, то молоко его нейтрализует! Ванилин-то у тебя есть? Кухарка! — передразнил я Сеню.
— Не знаю. Но думаю, если мы ванилин не добавим, Сеня не обидится!
— Ваша правда! — я огляделся. — Как выносить будем?
— Тебе решать, в этом русским равных нет!
Я посмотрел на ее плиссированную юбку.
Она поймала мой взгляд и оценивающе глянула на флакон.
— Знаешь как пингвины яйцо носят? — поинтересовался я.
— Знаю, пингвины яйцо носят между лап, — она помолчала и с улыбкой добавила, — только этим занимаются самцы!
— Отбрехалась! — засмеялся я и кивнул на вешалку. — В обед вынесу под халатом.
Мишель ушла на кухню, а я стал изучать свое новое рабочее место. Всю левую стену занимал аппарат высокоэффективной жидкой хроматографии. Я на таком никогда не работал.
«В конце концов время в этой глуши не будет потеряно зря, — решил я, — освою аппарат и добавлю в свое резюме. Тогда у Спиридона появится еще один аргумент в мою пользу. Бог даст, через полгода буду и с любимой работой, и с военно-морскими погонами, а значит, и с любимой девчонкой, дважды капитанской дочкой!»
«Привыкаем к военной жизни и выполняем приказ командира!» — скомандовал я себе и принялся таскать контейнеры с пробами из предбанника на лабораторный стол.
«По-русски, так по-русски!» — я стал аккуратно заполнять бортовой журнал.