Страница 55 из 135
Бывает, нас обесценивают, но гораздо чаще мы обесцениваем себя сами. Одна пациентка призналась:
— Я постоянно нахожу в себе изъяны. Сомневаюсь в себе каждый божий день.
За неуверенностью в себе скрывалась ненависть к себе, которую она тоже считала некой «высшей формой мышления».
— Я хочу посетить один семинар, но недостаточно умна для этого.
— Вам не кажется, что вы занимаетесь самокритикой?
— Что, если у меня нет нужных качеств?
— Может, вы просто в себе сомневаетесь?
— Что, если у меня ничего не получится?
— Можно ли прожить завтрашний день сегодня?
— Нет.
— Обратите внимание, как вы используете свои фантазии о будущем, чтобы мучить себя в настоящем. Вы как будто говорите: «Зачем страдать завтра, когда можно уже сейчас?»
Она усмехнулась:
— Я часто так делаю.
— Может, вы сомневаетесь в себе «авансом», потому что таким образом наказываете себя за желание уволиться и найти работу получше?
Она виновато рассмеялась.
Сомневаясь в себе, мы отказываемся проживать свои чувства и внимать тому, что они скрывают. Мы тревожимся «авансом», наполняя будущее страхами, вместо того чтобы принять свое неизвестное «я».
Мы идем по жизни со свечой, воображая, что ее свет освещает весь мир, но он освещает лишь его маленькую часть. Истинная ценность человека не в этом освещенном кусочке реальности, а во тьме. Кто знает, что скрывает будущее? Никто. Наша задача — сдаться и принять неизвестность «я».
Избавляясь от постоянно звучащего в голове голоса сомнений, мы осознаем, как этот голос не давал нам заметить собственный потенциал. Избавляясь от самоуничижительной лжи, мы открываемся эмоциям, и они открывают нам глаза, чтобы мы могли жить по правде, ранее скрытой за сомнениями.
Газлайтинг
Другие люди могут метафорически «ослеплять» нас, требуя, чтобы мы соглашались с их ложью, но и мы можем ослеплять себя ложными убеждениями. Например, мы отказываемся признать, что чужая душа — потемки, и утверждаем, что знаем все о другом человеке. Это убеждение становится очередным слепым пятном. Настоящее узнавание всегда начинается с признания, что мы не можем знать другого человека досконально. Неведение — обязательное условие для узнавания любого человека. Оно позволяет открыться тайне чужой личности. Но что происходит, когда человек отказывается открываться?
Один мужчина консультировался у меня по поводу своего предыдущего психотерапевта.
— Она сказала, что у меня глазной тик, потому что меня переполняет сильный гнев. Ее слова правда?
— Нет. Это чтение мыслей, а не психотерапия, — ответил я. Неведение о чужой душе означает жизнь с постоянным риском. Иллюзия, что мы знаем других людей, — всего лишь иллюзия.
Мой пациент продолжил:
— Бывало, психотерапевт говорила обо мне что-то негативное, а я не соглашался. Тогда она утверждала, что это признак сопротивления. А если я соглашался с ее обвинениями, она была рада. Я словно попал в «Уловку-22»
[28]
[«Уловка-22» (англ. Catch-22) — логический парадокс и идиома, означающая безвыходную ситуацию, созданную абсурдными правилами, где попытка соблюсти правило ведет к его нарушению. Термин взят из одноименного сатирического романа Джозефа Хеллера (1961), где летчик не может отстраниться от полетов, так как просьба об этом доказывает его вменяемость. Прим. ред.]
.
— Точно, — ответил я.
Интерпретируя несогласие как сопротивление, мы порой пытаемся заставить людей подчиниться и называть это «сотрудничеством». При этом человек может искажать любые факты с целью убедить другого, что проекция реальна. Такое поведение называется газлайтингом в честь знаменитого фильма
[29]
[Dorpat T. L. Gaslighting, the Double Whammy, Interrogation, and Other Methods of Covert Control in Psychotherapy and Analysis. New York: Jason Aronson, 1966.]
, герой которого скрывал и искажал факты с целью убедить жену, что она сходит с ума
[30]
[Имеется в виду фильм «Газовый свет» (англ. Gaslight) 1944 года с Ингрид Бергман. Героиня фильма замечает, что в доме по вечерам слегка меркнет газовый свет, но муж убеждает, что ей только кажется, хотя сам втайне убавляет интенсивность освещения. Прим. ред.]
.
Люди, которые пытаются доминировать над другим человеком и контролировать его, не хотят слышать его голос, а вкладывают свои слова в его уста, то есть, по сути, занимаются чревовещанием. Им совершенно недосуг разбираться в чужих внутренних конфликтах. Вместо этого такие люди просто указывают другим, что делать. Когда у них возникает чувство дискомфорта, они начинают обвинять окружающих, что это они «заставили» их испытывать нежелательные чувства. Психотерапевт однажды пожаловался супервизору: «Пациентка проецирует на меня свой внутренний хаос». Супервизор ответил: «Нет, мой дорогой, это
ваш
внутренний хаос».
Мы обвиняем других в своих чувствах, не разобравшись, кто настоящий виновник. В отсутствие привычки анализировать чувства мы приписываем их другому человеку. Потом мы отождествляем этого человека со своим убеждением: «Глазной тик бывает у тех, кого переполняет сильный гнев», — и можем взаимодействовать уже не с живым человеком, а с образом в своей голове.
Но «подгонять» окружающих под свои представления — путь в никуда. Что нам на самом деле нужно сделать, так это подогнать свои представления под реальность, став более восприимчивыми. Студентка, обучавшаяся на психотерапевта, однажды спросила о своей пациентке: «И что она теперь сделает?» — «Не знаю», — ответил я. Попытки «предсказать», что будут делать наши пациенты, — это избегание незнания. Работа психотерапевта заключается в том, чтобы открыться непредсказуемому. В отсутствие этой открытости мы занимаемся не терапией, а предсказаниями будущего, а предсказание будущего — это проекции.