Страница 26 из 135
В процессе психотерапии мы часто обнаруживаем усвоенную в детстве установку: «Соври, и я тебя полюблю. Скажи правду, и я тебя брошу». Родители могут выражать эту установку словами, а если не словами, то действиями. В ответ ребенок может пожертвовать цельностью «я», честностью и даже здравомыслием ради любви родителей, которая необходима ему для выживания. Многие из нас всю жизнь несут в себе эту разрушительную установку.
Как психотерапевт или друг, я считаю своим долгом внушить человеку другую установку: «Поскольку вы мне небезразличны, я буду честен. Если вы начнете стыдить меня за мою честность, то это лишь потому, что стыдно вам. Вы станете обвинять меня, что я причиняю вам боль, но на самом деле ложь причиняет намного больше страданий. Истина, будучи пищей для души, никогда не сможет навредить; ложь, скрывающая истинное “я”, отравляет душу»
[10]
[Если кому-то интересно значение слова «душа» в данном контексте, рекомендую книгу Бруно Беттельхейма «Фрейд и душа человека» (Freud and Man’s Soul). Беттельхейм говорит, что под «душой» Фрейд имеет в виду глубины человеческого существа, то, чем мы являемся под словами, неизвестное и непознанное. В работах Фрейда ни разу не упоминается слово «психоанализ»: он говорит о Seeleanalyse, «анализе души».]
.
Все люди лгут. Когда мы решаем подпустить к себе человека, перед нами встает выбор, старый как мир: «Могу я поделиться с тобой тем, что не вынесли другие, или лучше скрывать истинные чувства?» В прошлом всем нам приходилось жить во лжи. Психотерапевт призывает нас отказаться от нее и вместе открыться правде.
Зависимость от любви или от отрицания?
Мы пытаемся убежать от чувств, но сбежать от себя невозможно. Нельзя также убежать от «здесь и сейчас» — разве что с помощью воображения. Но когда речь заходит о любви и ее утрате, воображаемая любовь может оказаться очень заманчивой.
Ко мне обратился пациент, который никак не мог забыть свою бывшую.
— Я осознаю, что мысли о ней причиняют боль, но все время жду, что она вернется. Мне сложно смириться, что я ей больше не нужен. — Он помолчал и добавил: — Наверное, это зависимость.
Да, он действительно страдал зависимостью, но не от своей бывшей подруги, а от отрицания. Он мог бы признать, что она его бросила. Но он предпочел взаимодействовать не с реальностью, а с фантазией: «Возможно, она еще вернется». Чтобы справиться с неприятными эмоциями из-за расставания, он отрицал случившееся и пытался жить в мире фантазий.
Объектом его зависимости была не его бывшая подруга. Ее уже не существовало в его жизни. Он был зависим от фантазии, рисуя в воображении женщину, готовую взять свои слова обратно, отказаться от своих поступков и зажить долго и счастливо с мужчиной, которого она сама бросила.
— Я хочу, чтобы она вернулась, — сказал мой пациент.
— Вы хотите, чтобы девушка, которая от вас ушла, вернулась. А кто не хочет? Зачем расставаться с этой фантазией?
— Я знаю, что, если буду продолжать в том же духе, ничего хорошего не выйдет.
Чтобы помочь пациенту осознать прореху в его логике, я разыграл ситуацию так, чтобы он увидел и услышал себя со стороны.
— Если вы будете цепляться за человека, который вас отверг, возможно, ей надоест вас отвергать и она вас примет? Так вы рассуждаете? Почему же это плохо?
— Я не хочу ждать, пока это случится. Но ничего не могу с собой поделать.
— Вы не можете не хотеть воображаемую подругу из своих фантазий, которую придумали на замену отвергнувшей вас подруге. Вам важно любить ее, хотя она вас отвергает. Вы можете это принять?
— Хочу продолжать надеяться, что есть малейший шанс и она все еще меня хочет.
— То есть вы хотите продолжать надеяться, что она превратится в кого-то другого.
— Я вспоминаю, как все было хорошо, и мне больно.
— Нет. Эти воспоминания подтверждают, что вы ждете женщину, которая вас бросила. Боль причиняет ожидание, а не сами воспоминания.
Когда подруга моего пациента его отвергла, он отверг факты и ждал, что она вернется. Если ждать, пока вселенная все сделает по-нашему, можно и не дождаться. Мой пациент стоял на обочине, подняв большой палец вверх, наблюдал, как жизнь проносится мимо, и ждал несбыточную мечту. «Реальность болезненна, но отрицание опасно»
[11]
[Из личной переписки с Синди Ливитт.]
. В ожидании «желаемой» жизни мы рискуем потерять жизнь настоящую. Столкнувшись с реальностью утраты, мы можем отгоревать былое и открыться тому, что осталось.
Фантазии ослепляют нас и заставляют верить, что факты жизни могут измениться. Мой пациент был зависим не от любви, а от подруги из своего воображения, которая умела брать свои слова обратно, обращала время вспять и возвращала жизнь, полную безмятежной любви. Он никак не мог слезть с иглы отрицания.
Оптимальная безнадежность
Но отрицание довольно бесполезно. Можно сколько угодно отрицать происходящее, но ничего не изменится. Почему? Потому что отрицание — это мысль. Способна ли мысль заменить реальность и заставить факты исчезнуть? Иногда людям кажется, что это возможно, и они пробуют, особенно если речь идет о ситуации наподобие описанной далее, где муж использовал свою жену.
Моя пациентка злилась на мужа, поскольку он перестал давать ей деньги и не носил обручальное кольцо. Она призналась, что хочет снова поднять тему денег, хотя говорила с ним об этом много раз и ничего не менялось.
— Понимаю. То есть вы считаете, что безнадежно снова поднимать с ним тему денег?
— Да я просто поверить не могу, что он живет за мой счет!
— Что ж, бывает. Необязательно верить во что-то, чтобы это существовало.
— Не понимаю.
— Не понимаете, что реально, а что нет?
— Я продолжаю надеяться, что он изменится.
— То есть продолжаете надеяться, что изменится реальность.
— Разве он не обязан обеспечивать детей?
— То есть вы считаете, что он обязан быть таким, каким вы хотите его видеть?
— Было бы неплохо!
— Ну да. Жаль, что это не так. Тут есть два варианта: злиться, что чего-то нет, или пойти другим путем. Если вы откажетесь идти прежним путем, это не значит, что вы предали себя или жизнь. Вы просто пойдете другим путем.
— Понимаю. Я должна взглянуть в глаза реальности.