Страница 23 из 135
Трудно похоронить самовосприятие, которым человек так дорожит, особенно если он привык воспринимать себя как любимого, обожаемого, всегда правого или всегда одерживающего победу. Подобные представления о себе — тщательно продуманный костюм, за которым скрывается истинное «я». Жизнь лишает нас этого костюма, и мы горюем по нему, однако наша хитроумная психика не желает отпускать его и придумывает новую стратегию, позволяющую цепляться за прежнее самовосприятие: мы начинаем относиться к горю как к проблеме, которую нужно решить.
Горевание
Однако горе не проблема, это путь. В процессе горевания человек капитулирует перед правдой, которая смывает ложное и оставляет лишь реальность. Горе — не что-то, что нужно преодолеть; это способ единения с реальностью. В этом единении даже не нужно делать усилий и отказываться от своих иллюзий, поскольку привязанность к фантазиям, ограждающим нас от реальной жизни, смывается слезами.
Примером целительной силы горя может служить один мой пациент, человек, склонный к саморазрушению и сжигавший за собой все мосты. Он пришел в психотерапию, когда его мир рухнул. Всю жизнь он саботировал себя и разрушил все серьезные отношения, которые у него были. Поняв, что он сам был этому виной, он сказал:
— Теперь мне нужно преодолеть этот стыд и чувство вины.
— А что, если это путь к исцелению? Стыд свидетельствует о том, что ты не оправдал собственных ожиданий.
— Это правда, — со слезами ответил он.
— Вина перед людьми, которых ты обидел, свидетельствует о том, что ты способен любить и благородная часть твоего «я» просит тебя к ней вернуться.
— Кажется, я никогда даже не пытался стать лучшей версией себя.
— Тебе не нужно преодолевать стыд или вину. Ты должен прожить их. Они показывают, кто ты на самом деле: человек за фасадом равнодушия.
Страдания этого пациента были вызваны не виной и стыдом, а ложью. Не сильные чувства ранят, а наше им сопротивление. Принимая жизнь такой, какая она есть, мы испытываем сильную боль. Когда умирают наши фантазии, нам кажется, что мы сами умираем, настолько болезненно проходит избавление от завесы между реальностью и «я». Но истинный покой обретается лишь в осознании правды, кто мы на самом деле.
На последующих сеансах психотерапии этот мужчина сожалел, что разрушил прежние отношения. Он осознал, что всю жизнь притворялся кем-то другим, был «фальшивкой», и поэтому никто не мог его полюбить. Оплакивая потери и испытывая вину за свою ложь, он сказал: «Вы вернули мне человечность. За это я буду вечно у вас в долгу». Но на самом деле я не возвращал ему человечность: она всегда была с ним, просто скрывалась под ложью.
Зависимость, которой страдают все
Степень нашего страдания равна нашей удаленности от реальности. Мы в силах покончить со своими страданиями, устремившись к истине, но вместо этого все дальше убегаем от нее с помощью всевозможных подручных средств: еды, работы, зависимостей и секса. Однако эти привычки не настоящая зависимость — они лишь на нее указывают.
На самом деле мы зависимы от нежелания быть «здесь и сейчас». Мы не хотим испытывать чувства, обуревающие нас в текущий момент. Не хотим быть в настоящем, а желаем находиться в воображаемом прошлом или будущем.
Пациент, о котором я рассказывал ранее, — человек, убивший убийцу своей жены, — не хотел чувствовать то, что чувствовал, и помнить то, что помнил. Но его чувства и воспоминания оставались реальностью. Убив убийцу жены, он не вернул жену к жизни.
Мы подсаживаемся на воображаемый опыт «не я» и «не сейчас». Этой зависимостью страдают все без исключения — это всеобщая зависимость. Еда, интернет, секс, слава, работа, пристрастия — мы используем эти средства, чтобы уйти из реального мира в воображаемый, где, по нашему мнению, и должны находиться люди. Мы мечтаем об идеализированном прошлом или будущем, которых никогда не существовало. У нас не получается жить сегодняшним днем. Вместо того чтобы быть в настоящем, мы ждем
желаемого
настоящего.
Нам кажется, что если бы мы жили в другое время или в другом месте, то обрели бы внутренний покой, счастье и безмятежность. Стремление к «не я», «не здесь» и «не сейчас» лишает нас якоря. Мы пытаемся сбежать от текущего момента, стремясь к следующему, но текущий момент — единственное, что укореняет нас в реальности.
Мы постоянно стремимся оказаться в другом времени и месте или вести другой образ жизни, потому что нам кажется, что так мы станем полноценными — но мы
уже
полноценны. Сами того не осознавая, в гонке за своими желаниями мы убегаем от истинного «я». На самом деле мы бы почувствовали себя полноценными, если бы приняли свои чувства в текущий момент, но мы этого не хотим. Нам нужны лишь желания, и мы вечно смотрим в сторону желаний, а не вглубь себя. Мы отправляемся на поиски фантазий, и нам все время кажется, что желаемое где-то далеко, а ведь все, что нам нужно, — прямо здесь, у нас под носом.
Мы пытаемся убежать от того, что нам не нравится, оттолкнуть это и остановить, не понимая, что страх — это маяк. Луч страха высвечивает то, на что нам нужно обратить внимание: наше сопротивление. Приняв то, чего мы в себе боимся, мы объединяем внутреннее и внешнее «я».
Однако люди часто не хотят осознавать, что сопротивляются своим чувствам, и начинают сопротивляться людям, которые эти чувства вызывают. К примеру, мы можем сопротивляться партнерам, игнорировать их слова и ждать, когда они скажут то, что мы хотим услышать. Но нежелание видеть истинное «я» своего партнера часто приводит к реальному разводу.
Однажды ко мне пришел пациент, мужчина средних лет в бейсболке, обрезанных джинсах и сандалиях, и равнодушно сказал, что его жена хочет развестись. Много лет они пытались сохранить брак, ходили на личную и семейную терапию, но в конце концов она опустила руки, а он все еще хотел попробовать спасти брак.
— Не могу поверить, что она хочет развестись, — сказал он.
— А вам и не нужно в это верить, — ответил я. — Главное, что она в это верит.
— Не понимаю, почему она этого хочет.
— Вам необязательно понимать, почему она хочет развода. Достаточно знать, что она его хочет.
Он улыбнулся.
— Да, я знаю, но это кажется бессмысленным.
— Вам может так казаться. Но ваша жена видит смысл в разводе, и это главное.
— Я не хочу сдаваться.
— Возможно, время еще не пришло.
— Именно! Я хочу, чтобы у нас все-таки что-то получилось.
— Вы признаете, что это ваше желание, а не обоюдное?