Страница 8 из 80
— О, черт, совсем из головы вылетело! Мне же сказали, что ты из отпуска вернулся с красоткой женой. Ну, поздравляю! — И неожиданно заговорил на русском языке, но с акцентом: — Здравствуйте, очень рад. Надеюсь, вам у нас тоже найдется подходящее дело. Но об этом говорить рано, пока осваивайтесь… — Он озабоченно взглянул на часы. — Послушай, Арсен, меня вызвали в райком, так что поговорить не удастся, срочно еду. Вечером, если вырвусь пораньше, встретимся.
Он повернулся к Елене:
— Ну, как вам нравятся наши места?
Елена ответила, что места бесподобные, в жизни не видела такой красоты.
— Вот поживете у нас, не то увидите. — И директор обратился к Арсену: — Ты ее почаще выводи в горы, пусть привыкает к ним.
— А разве здесь не горы? — удивленно сказала Елена, вызвав смех у обоих мужчин.
— Здесь не совсем горы, — сказал директор, показав рукой на горы в лиловой дымке, окружавшие село, издали напоминая мгновенно застывшие океанские волны. — Вам надо поехать вон туда. — Он снова посмотрел на часы и сказал уже деловым тоном: — Ну что, Арсен, прошелся я сейчас между рядами… Тебе не сказали, что я сюда часто стал приезжать?
— Я еще никого не видел. Ну, как вам наш молодняк?
Балаян немного подумал, потом сказал, посмеиваясь:
— Помнится, год назад я обещал рекомендовать тебя на свое место, когда уйду на пенсию. Помнишь?
— Ну?
Ответил он, почему-то обращаясь к Елене:
— Так вот, Елена, скажите своему мужу, нашему главному агроному, что я не буду рекомендовать его на свое место.
— Почему? — упавшим голосом спросила Елена, но, посмотрев на Арсена, удивилась: тот безмятежно улыбался, как будто страшное директорское сообщение его не касалось.
— Это грех, Елена, большой грех! — продолжал директор, шутливо подняв указательный палец. — Кстати, Арсен, как продвигается твоя диссертация?
— Никак, застрял на одном месте, дальше не идет. Да и некогда этим заниматься.
— Некому тебя подтолкнуть, вот что! Елена, займитесь этим вопросом.
— Конечно… — ошарашенно пробормотала Елена, ничего не слышавшая ни о какой диссертации. И вообще, весь этот разговор был для нее что темный лес. Но одно она все же запомнила: директор уходит на пенсию, но почему-то отказывается рекомендовать Арсена на свое место, хотя, кажется, не со зла…
— Что значит «грех»?
Директор стал с ними прощаться. Арсен с Еленой дошли до его машины. Когда «уазик» скрылся за первым поворотом, Арсен взял жену под руку.
— Ну, как тебе наш директор? Деловой мужик, правда?
— Кажется, он немного хромает, — заметила Елена. — Он что, был на фронте?
— Нет, он же молодой для фронта. Он на другом фронте был.
— На каком же? — удивилась Елена.
Арсен неожиданно улыбнулся.
— Это случилось во время срочной службы в армии. В кузове грузовика были ящики со снарядами. Водитель резко затормозил, чтобы увернуться от какой-то ямы, один из ящиков упал Балаяну на ногу и сломал берцовую кость. На том и закончились героические подвиги нашего директора. Впрочем, он тогда был еще юным мальчиком, только окончил школу. С тех пор не выносит, когда его спрашивают об этом. Он даже на комиссию не пошел, хотя мог получить удостоверение инвалида, получать военную пенсию, — у него одна нога на пару сантиметров короче другой.
— Он тоже здешний, ваш односельчанин?
— Да, а что, непохоже?
— Он хорошо говорит по-русски, почти без акцента.
Арсен объяснил, что Габриел Балаян был одним из первых целинников, долгое время работал в Кустанайской области. Там набрался хорошего опыта в животноводстве, потом его вновь потянуло в родные края. Он вернулся в Тонашен, несколько лет заведовал фермой. Колхоз тогда был полностью развален. Четыре послевоенных председателя очень постарались, чтобы довести его до нищенского состояния. А ферма при Габриеле Балаяне стала процветать, укрепилась трудовая дисциплина, увеличилось поголовье скота, повысились надои. Последних двух председателей он не подпускал к ферме и все делал по-своему. А им это и надо было: на каждом собрании в районе или области они отговаривались так: «зато у нас ферма образцовая». В конце концов председателем избрали Габриела Балаяна. А через год, когда колхоз преобразовался в совхоз, он стал директором.
— Мужик он, конечно, толковый, грамотный, хотя виноградарство для него — сплошная темень, а это — главная отрасль нашего хозяйства. Да тебе, наверное, это неинтересно, Лена, — спохватился Арсен.
— Почему неинтересно?! — удивилась Елена. — Мне интересно все, что связано с тобой. Я, правда, тоже в ваших делах не очень… А как он к тебе относится?
— Ты это о чем?
— Да вот он почему-то не хочет тебя на свое место рекомендовать, — начала Елена улыбаясь, но тут же осеклась. — Чего ты смеешься?
— Ленуль, он не собирается на пенсию, а я — на его место. Просто он вбил себе в голову, будто я шибко умный ученый и грешно делать из меня рядового администратора.
— Выходит, он тебя любит?
— Доверяет, — произнес Арсен. И умолк. Он просто не представлял себе, что еще можно добавить к этому емкому слову.
Елена ждала еще каких-либо пояснений от Арсена, но тот замолчал, и она, разочарованно вздохнув, стала смотреть на долину.
Между тем Арсен сказал то главное, что было определяющим в его взаимоотношениях с директором совхоза.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
После окончания сельскохозяйственного института в Ленинграде Арсен вернулся в родные края. Его направили на работу в один из горных колхозов, но там он пробыл всего год — не мог сработаться с тамошним председателем, человеком на редкость трусливым, из-за этого — безынициативным, не терпящим никаких нововведений в своем хозяйстве. Жизненная линия у него была прямая и такая же простая и неприхотливая: с голоду не умираем, план выполняем — и слава Богу, нечего на рожон лезть с новшествами.