Страница 44 из 116
Когда глаза привыкли к новым реалиям, я оглядел внутренности ангара. Он вовсе не был совершенно пустым. Вдоль покатых стен замерли мрачные остовы каких-то лесопильных конструкций. Тут и там валялись в беспорядке обломки досок, куски брезента, ветхие, траченные временем мешки с гнилыми опилками.
Профессор не терял времени даром. Деловито шагая по ангару, он собрал охапку деревянных обрезков и щепок для костра.
Я же принялся обустраивать подобие лежака из ветхих деревянных поддонов. Вскоре и я и профессор преуспели в своих начинаниях: костёр был сложен, а обширный лежак, на котором предполагалось ночевать всем троим, был застелен относительно чистым куском брезента.
- Вот чёрт! – с досадой воскликнул профессор, хлопая себя по карманам. – Спички совершенно отсырели от наших совместных купаний.
- Возьмите это, - подала голос Вероника, протягивая Полянскому маленькую блестящую зажигалку.
- Чудесно, сударыня! – мгновенно ожил профессор. – Нам просто необходимо высушить одежду, иначе мы не сможем уснуть.
Говоря это, адепт «Зелёного братства» склонился к сложенной пирамидой поленнице и запалил костёр. Огонь весело заплясал над сухими щепками и мрачное неприветливое пространство наполнилось теплом и уютом.
Мы втроём расселись на лежаке и, протянув к огню руки, замерли, жадно ловя ладонями косматые языки пламени.
- Какие планы на завтра? – мысленно спросил я профессора. – Будем пробираться в Катер?
- Сначала надо найти контейнер, - также мысленно ответил Полянский. – Без него мы с места не тронемся. Потом, Свердловск и Москва.
Я усмехнулся про себя на старомодный «Свердловск» и обнял сомлевшую от тепла Веронику. Её мыслей я прочитать не смог. Девушка спала, привалившись щекой к моему плечу. Только теперь почувствовал я страшную опустошающую усталость и тупой ноющий голод. Какое-то время голод боролся с подступающим сном, но тот всё-таки победил. Я так и уснул сидя возле костра, обнимая спящую Веронику.
Моё сонное тело стало лёгким, воздушным и я ощутил себя реющей над волнами чайкой. Тёплый морской бриз трепал мои крылья, и я летел навстречу весёлому июньскому солнцу. Рядом, расправив два крыла – белое и серое, летела ещё одна чайка – Вероника. Почему-то я знал, что это именно Вероника.
Вдруг налетел ветер. Злой и холодный. Чайка Вероника пронзительно закричала, забила крыльями, и я увидел впереди ещё двух птиц: белого голубя и беркута чёрного и огромного как дождевая туча. Беркут настигал голубя и тот был обречён.
Я отчётливо услышал мольбу белого голубя и увидел в его клюве маленький зелёный листок. «Профессор!» – сразу же догадался я и бросился на помощь обречённому голубю.
Поздно! Беркут стремительным броском атаковал белоснежную птицу и вниз, к трепещущим волнам полетели перья и маленький зелёный листок. Я сложил крылья и камнем бросился вслед за падающим листком. Я нёсся с невероятной скоростью и, всё же, не успел. Чайка Вероника успела подхватить листок первой. Она закружила над водой и к ней, раскинув чёрные как ночь крылья спустился беркут…
Именно в этот миг я и проснулся. Проснулся от едва уловимого запаха. Запаха, которого здесь, в заброшенном ангаре, никак не могло быть. Пахло хорошим и дорогим табаком…
Рыбак – Пилигриму
К поиску оперативника с позывным Скиф и фигуранта по кличке «Лесник» привлечена группировка дронов. Ночное инфракрасное сканирование района поиска результатов не имело. С восходом солнца будет возобновлён визуальный мониторинг с более широким охватом местности.
Монах – Пилигриму
Под оранжереей обнаружен обрушенный взрывом подземный ход. Ультразвуковое сканирование выявило конфигурацию подземного хода и ангара с техникой. Замаскированный ангар расположен вблизи Белоярского водохранилища, из чего можно сделать вывод, что оперативник Скиф и Лесник покинули зону поиска, использовав водный транспорт.
Глава 23 Чёрный человек
Волчья падь. Ангар. Точное время неизвестно.
Я приоткрыл глаза и увидел то, что сразу лишило меня остатков сна. Посреди ангара стояли люди. Их было восемь. Нет, девять человек. Все в чёрных штурмовых комбинезонах и с поднятыми автоматами. Впрочем, тот, что курил, был без оружия.
- Долго спать, господа, - довольно громко произнёс курильщик. – На дворе давно утро.
Говорил он с растяжкой, на прибалтийский манер.
Вероника вздрогнула и проснулась. Проснулся и профессор.
«Глупо, как же глупо попались!» - тоскливо подумал я, пытаясь разглядеть лицо говорящего.
Холёный аристократический профиль, узкий орлиный нос, волевой каменный подбородок. Но, главное, глаза! Глаза настоящего, безжалостного убийцы.
- С кем имею честь? - с деловитой небрежностью произнёс я, ненароком сунув руку под толстовку, где ждал своего часа подаренный профессором пистолет.
- Не нужно резких движений, мистер аномальжчик, - с ледяной ноткой в голосе произнёс курильщик, не вынимая изо рта сигаретки. Трудное слое «аномальщик» ему явно не удалось. – Эй, вы, Соболь и Кум, обыщите их.
Двое автоматчиков отделились от группы и устремились исполнить приказ. Я легонько толкнул Веронику в плечо, и она едва заметно кивнула. Профессор попытался мысленно предотвратить наш бунт, но я, также мысленно, послал его к чёрту.
- Это и есть твой отец? – кивнул я на курильщика, когда штурмовики подошли совсем близко.
- Нет, - коротко ответила она. – Папы здесь нет.
Один из амбалов забросил автомат за спину и принялся обшаривать Веронику. Этого я стерпеть не мог.
- Будьте полюбезнее с дамой! – воскликнул я, вскакивая с настила.
Второй боевик немедленно взмахнул автоматом, намереваясь угодить мне в живот прикладом. Я готов был к подобной грубости и ушёл от удара, резко качнувшись в сторону. Потеряв равновесие, боец сделал шаг вперёд и напоролся на мой удар. Ребром ладони я со всей силы рубанул его по открытой шее и, похоже, удачно попал в кадык. Боевик судорожно всплеснул руками и закружил на месте, кашляя и харкая густой кровью.
Вероника тоже посчиталась со своим противником, ударив его коленом в пах и, когда тот согнулся, глотая воздух, резко хлопнула боевика открытыми ладонями по ушным раковинам. Боевик взвыл от жестокой боли и понёсся прочь, сокрушая всё на своём пути.
Раздался выстрел. В большом гулком пространстве он прогремел оглушительно.
Я замер и уставился на стрелявшего. Стрелял курильщик. В его поднятой руке тускло блеснул воронёной сталью маленький пистолет.