Страница 34 из 116
— Эти малыши во много раз сильнее тех, из изначальной серии, — не без гордости сообщил профессор. — Один такой «трилистник» способен подчинить себе самую незаурядную личность.
— Например, какого-нибудь министра или главу правительства, — подсказал я. — Только, как вы до них доберётесь, Аркадий Петрович? Кремль охраняется почище Белого дома.
— Моё имя — Сильванус, брат, — мягко поправил меня Полянский. — Это, во-первых. А во-вторых, вы, сударь, слишком прямолинейны. Зачем же отлавливать членов правительства по одному? Можно воздействовать на них разом.
— Это каким же образом? — усмехнулся я. — Объявите всеобщую прививочную компанию?
— Бог с вами, брат Кокидиус, — махнул рукою профессор. — Нет никакой нужды гоняться за каждым чиновником. Есть метод поэффективней. Взгляните сюда.
Он указал на отдельно стоящий парник в дальнем конце оранжереи. Я подошёл ближе и разглядел под стеклянной крышей дюжину горшков с цветущими симбиотами. Мелкие звёздчатые соцветия симбиотов были ослепительно белыми. В них чувствовалась какая-то притягательная, почти мистическая сила и я с трудом сумел отвести от них взгляд.
— Пыльца, — коротко пояснил профессор. — Специальный компрессор отсасывает воздух с пыльцой, и я её собираю в контейнеры.
В самом деле, из задника парничка тянулся толстый гофрированный шланг.
— Стало быть, вы собираетесь распылить пыльцу на Кремлём? — сдедуктировал я.
— Нет, это было бы мало эффективно, — покачал головой Полянский. — Ветер, герметично закрытые окна. Да и любой дрон будет почти наверняка сбит. Лучше это сделать внутри здания. Например, во время заседания кабинета министров.
Я помолчал, обдумывая услышанное. Всё сказанное Полянским уже не казалось мне абсурдом и бессмысленной авантюрой. При тщательной подготовке подобная акция могла бы завершиться успехом. Только зачем всё это дражайший профессор рассказывает мне, своему пленнику?
— А затем, дорогой брат, — в унисон моим мыслям произнёс Полянский, — что вы и осуществите операцию.
— Я?!
— Именно, — веско кивнул профессор. — Моё воинство для подобного не годится.
— И как же, позвольте узнать, мне предстоит это исполнить?
— О деталях мы поговорим позже, — ушёл от ответа ниспровергатель устоев.
— А что, если я не соглашусь? — спросил я, глядя в шальные глаза профессора. — Отдадите меня вашим башибузукам? Или пристрелите как давешнего бедолагу?
Полянский страдальчески поморщился и ответил с печальным вздохом:
— У вас, друг мой, весьма скудный выбор: либо встать под моё знамя, либо отправиться полоть грядки. А застреленный вчера «бедолага», к слову сказать, бывший насильник и педофил, жив и относительно здоров. Через пару дней вернётся к работе.
— Как же это?! — не поверил я. — Ваш держиморда говорил вчера, что беглец «кончается».
— Вы должно быть забыли, сударь, что я распорядился обработать рану пыльцой, — напомнил Полянский. — Она — искуснейший врачеватель. А разве вы сами не испытали на себе её свойства? Помнится, из Леса вас доставили в весьма потрёпанном виде.
Я вынужден был согласиться со словами профессора. В самом деле, местный воздух, насыщенный пыльцой симбиотов, чудесным образом излечил мои ссадины, раны и, даже, растяжение связок.
— Так что вы ответите на моё предложение, господин аномальщик? — профессор пристально взглянул мне в лицо.
— Уж лучше работа на свежем воздухе, чем перспектива стать мишенью для кремлёвской охраны, — твёрдо заявил я. — Ведите меня на ваши грядки, профессор.
— Свежий воздух не всегда бывает полезен, — наставительно произнёс Полянский. — С каждым часом концентрация пыльцы в вашей крови будет только расти. Пока она действовала вам во благо, исцеляя болячки и наделяя ментальными способностями. Уже завтра она начнёт изменять ваш разум. Через трое-четверо суток вы забудете своё имя, а через неделю вас непременно потянет на стихотворное творчество. Впрочем, как знать, может быть из вас получится весьма недурной поэт.
Я вспомнил предсмертные стихи Смаги, юного Абелайо и давешнего незадачливого беглеца. Мне стало по-настоящему тоскливо и страшно.
— Только у меня есть препарат, купирующий воздействие пыльцы на сознание, — бросил в бой ещё один аргумент Полянский. — Сегодня его ещё можно применить. Завтра, увы, будет слишком поздно.
Аргумент был солидный, жирный. Признаться, он поколебал мою недавнюю твёрдость. Однако, предложенного выбора сделать я не успел. Где-то неподалёку взвыла серена и в дверь оранжереи ввалился один из «зелёных братьев».
— Шухер! — прямо с порога заорал он. — Вертушка со стороны Катера. Идёт прямо на нас.
Я прислушался. И в самом деле, вдалеке угадывался шум винтов. Вертолёт несомненно приближался к плантации.
Гвидон — Пилигриму
Из шифрограммы, полученной с борта эвакуатора «Гермес» следует: все шестеро оперативников были обнаружены и приняты на борт в состоянии крайнего психического расстройства. Двое не имели одежды, у остальных отсутствовало вооружение и экипировка. В настоящее время сотрудники доставлены в региональную клинику МЧС.
Пробы воздуха, взятые зондом эвакуатора в районе обнаружения группы, содержат пыльцу с высоким содержанием Q — эндорфинов.
Глава 17 Нежданные гости
Лагерь «Зелёного братства» 24 июня, ближе к полудню
— Включить купол! — скомандовал Полянский. — Стрельбы по вертолёту не открывать.
— А может, завалить его ко всем бесам? — в глазах «зелёного брата» вспыхнул боевой ретивый азарт.
— Не время, — бросил ему профессор. — Вокруг Леса полно легавых. Беги брат Алонос, включай проектор. Поспеши, нельзя, чтобы с воздуха увидели огород.
— Купол?! — спросил я, когда сутулая спина Алоноса скрылась за дверью.
— Голограмма, — коротко пояснил Полянский. — Мы проецируем её над посёлком и над плантацией. Впрочем, прошу взглянуть.
Он сделал мне знак рукой следовать за ним и первым покинул оранжерею. Когда я вышел из стеклянных дверей, над огородом уже повисло сплошное плотное марево голограммы. Снизу оно являло собой зелёное колышущееся полотно. Сплетённое из миллионов лазерных проекций, оно было настолько явственным, что казалось наброшенным на окружающий мир одеялом. Странным было лишь то, что сквозь эту мощную завесу без труда пробивался солнечный свет.
Вертолёта я не увидел, хотя он описывал широченный круг совсем низко над Лесом.
— Впечатляет? — не без довольства спросил профессор.