Страница 25 из 116
Зондер разразился глухим, лающим смехом.
— Ну, орнитолог, так орнитолог, — примирительно сказал он. — Главное, бабки заплати.
Дорога пошла вдоль леса и незаметно углубилась в него. За одним из поворотов, на обочине, мы увидели жёлтый полицейский уазик. Из него лениво вылез постовой в плаще поверх кителя и, подняв жезл, пошёл нам навстречу.
Когда наш джип остановился возле него, постовой постучал жезлом по окну кабины и сделал знак, чтобы мы вышли. Пришлось подчиниться. Я с удовольствием спрыгнул на твёрдую землю и размял затёкшие ноги.
— Ба, кого я вижу! — с притворным изумлением воскликнул постовой, глядя на Зондера, — Никак господин Дорохов?! Или как там, «Зондер», кажется? Зачем на этот раз пожаловали? За грибами, за ягодами?
— За шишкой, — с пионерским смирением ответил Зондер.
— Так ведь не сезон, вроде? — снова изумился постовой. — Не поспели ещё.
— В самый раз, — буркнул сталкер.
— А это что за овощ с тобой? — кивнул на меня блюститель закона. — Тоже любитель шишек?
И, уже обращаясь ко мне, спросил:
— Документики ваши позвольте полюбопытствовать?
Я пошарил в кармане и протянул ему паспорт.
— Из Москвы, значит? — спросил он прежним елейным голосом. — Не далековато, за шишками то?
— Да мне эти шишки по барабану, — включил я образ Емели-дурачка. — Свояк вот уговорил, — кивнул я на Зондера. — Поехали, говорит, воздухом хоть подышишь в лесу то. А я что, я не против воздухом то подышать.
— Свояк, говоришь, — усмехнулся постовой. — Выходит, вы господину Дорохову родственник?
— Дальний, — неохотно признал Зондер.
— Вот что, дорогой родственник из столицы, — постовой протянул мне паспорт, — советую дышать подальше от Леса, а то так надышитесь, что и до психушки не довезут.
На этом он потерял ко мне всякий интерес и, сделав знак Зондеру идти за ним, направился к своему уазику, где в кабине маячил его напарник.
Втроём они о чём-то вполголоса посудачили, после чего Зондер вернулся к джипу:
— Дрянь дело, — заявил он. — К Яшкиной поляне не проскочим. Там московский омон поставили. Придётся пёхом, в обход идти.
— Это тебе менты сказали? — удивился я.
— Эти, — Зондер кивнул на полицейских. — Эти свои. Они с нас, сталкеров, свою копейку имеют. Чужого, понятно, к Лесу не пустят. А я личность известная, со мной можно дела делать.
Из деликатности я не спросил, во сколько обойдётся Зондеру наша прогулка к Лесу, но теперь отчётливо понимал, как устроен трафик «листиков» до Катера, а оттуда в Москву и Питер.
— Ладно, родственник, поехали. — сказал Зондер, глянув на солнце, — а то, в Лесу ночевать придётся.
Мы забрались в кабину и покатили мимо уазика. «Свои» полицейские проводили нас безразличным взглядом.
Ехали мы ещё минут двадцать по совершенно убитой дороге, трясясь и подпрыгивая на ухабах. Зондер молчал, отчаянно маневрируя и уходя от глубоких, похожих на волчьи ямы, колдобин. Мне тоже было не до разговоров. Крепко держась за поручень, я был обеспокоен лишь одним: добраться до места без тяжёлых увечий.
Наконец, мы остановились на широкой прогалине, поросшей бурьяном. Зондер первым выпрыгнул из кабины и огляделся.
— Порядок, — крикнул он мне и сделал знак выходить.
Я подхватил рюкзак и выбрался из машины. После жуткой болтанки в голове изрядно шумело и ноги мои стояли нетвёрдо. Однако, если не считать свежей ссадины над правым ухом и разбитого носа, я был в полном порядке.
— Отсюда пешком, — деловито произнёс Зондер.
Он достал из багажника узкий ружейный футляр и вынул из него винтовку с потёртым цевьём.
— Без неё в Лес не хожу, — мрачно пояснил он, проверяя магазин.
— Волки? — поинтересовался я.
— Нет тут никого, — угрюмо проворчал Зондер. — Ни волков, ни медведей.
— Тогда, кто? Оборотни, вампиры? — неуклюже пошутил я.
Зондер не ответил. Он вздёрнул на плечо тощий рюкзак и тяжёлой походкой зашагал по едва заметной тропе. Я поспешил следом, и очень скоро сплошная стена деревьев сомкнулась за нашими спинами.
Шли молча. Все мои попытки заговорить Зондер пресекал нетерпеливым жестом руки. Он явно к чему-то прислушивался. Наконец, он остановился и замер. Теперь уже и я услышал монотонный далёкий скрип.
— Вешка, — нарушил молчание Зондер. — Стало быть, идём верно.
— А не проще, по компасу? — спросил я, массируя ушибленный нос.
— Стрелка здесь чудит, — пояснил Зондер, — а всякие там навигаторы, так те, вообще с ума сходят. Одним словом, Лес! Мы то, местные, приладились на свой манер, по вешкам ходить. У каждого свои. Мы их по голосам разбираем.
За разговором мы прошли ещё метров пятьдесят и источник звука стал слышен отчётливо. «Голос» у вешки был неприятный и заунывный, точно кто-то раз за разом скрёб по стеклу.
— Мы их «тёщами» зовём, — точно угадав мои ощущения, пояснил Зондер. — Скрипит, конечно, противно, зато, не заблудишься.
Вскоре нашлась и сама «тёща». К шесту, вбитому в землю, был приделан кусок фанеры. Этакий флюгер с трещоткой. При каждом повороте устройство издавало протяжный скрип и щелчок.
Зондер остановился рядом с вешкой и, достав из кармана блокнот и карандаш, принялся делать какие-то пометки, глядя по сторонам. Я склонился над его плечом и увидел на разлинованном листке довольно примитивный чертёж поляны. Рядом со значками деревьев стояли какие-то цифры и стрелочки. Некоторые из них Зондер зачёркивал и исправлял.
— Что это? — спросил я, совершенно не понимая его намерений.
— Лес меняется, — скупо пояснил Зондер.
— Что значит, меняется? Листья, вроде зелёные.
— При чём тут листья?! — произнёс Зондер с некоторым раздражением. — Вот эта лещина, к примеру, в прошлый раз была в десяти шагах от вешки, а теперь до неё все пятнадцать. А с того края ещё веселее: сосну возле пригорка, видишь?
— Нет, — честно признался я.
— Вот и я не вижу, — вздохнул Зондер. — А неделю назад она там была. Я её заприметил, потому как, макушка у неё обломанная.
— Может, спилил кто? — предположил я.
Зондер не ответил. Он размашисто зачеркнул нарисованную сосну и убрал блокнот.
— Ты, мистер, привыкай уже к местной специфике, — произнёс Зондер, поправляя на плече ружейный ремень. — Я ведь с тобой только до Яшкиной поляны иду. А там, дальше, не только деревья пропадают. Там, много чего случается.
Сказав это, Зондер зашагал прочь от вешки, держась правее едва заметной тропинки. Я поспешил за ним и, раздираемый любопытством, спросил: