Взгляд Василиска

Глава 21 На восток

Вертолёт действительно завис над поляной, должно быть, высаживая новый десант.

— Куда нам теперь? — мысленно спросил я профессора.

— В Лес, — так же молча ответил мне Полянский. — На открытой местности нас сразу сцапают.

— Если у них есть тепловизоры, то сцапают и в Лесу, — произнёс я уже вслух. — Как только зайдёт солнце, нас сразу найдут даже в самой глухой тайге.

— Тепловизоры у них есть, — немедленно подтвердила моя возлюбленная.

— Тогда нужно идти к Волчьей пади, — уверенно и также вслух произнёс профессор. — Там есть заброшенные ангары. В них можно пересидеть ночь.

— Волчья падь? Где это?

— На восток. Далековато, конечно, но часа за три дойдём.

В этот миг раздался трескучий шорох и послышался голос, искажённый помехами:

— Гюрза, Гюрза, я Маэстро, приём! Где ты, девочка? Как слышишь меня? Приём!

Вероника вынула из кармана раскладки миниатюрную рацию и посмотрела на меня с тоскливым вопросом.

Ответить на этот исполненный мольбы и отчаянной надежды вопрос я не успел. Полянский, стоящий к девушке ближе, выхватил рацию из её рук, бросил под ноги и разбил вдребезги автоматным прикладом.

— Что вы сделали?! — воскликнула Вероника. — Это был мой отец. Я могла бы с ним договориться.

— Мне, милая барышня, с вашим отцом разговаривать не о чем. — заявил профессор. — Мы всё сказали друг другу ещё тогда, тридцать лет назад. К тому же, включенную рацию можно без труда отследить. Хватит с меня чудес технического прогресса.

Я вздохнул, глядя на осколки разбитой рации. Эх, если бы сообразить мне минутой раньше и завладеть рацией самому! Впрочем, вряд ли и мне удалось бы воспользоваться передатчиком — профессор наверняка успел бы прочитать мои мысли.

— Это верно, Сергей, — угрюмо кивнул Полянский. — С вашими коллегами мне тоже разговаривать не досуг. А теперь, друзья, может быть, отправимся в путь? Времени до сумерек у нас не так уж и много.

Не говоря больше ни слова, профессор бодро зашагал на восток, раздвигая кусты стволом автомата. Мы переглянулись с Вероникой и, не найдя возражений, отправились следом.

Какое-то время мы шли молча, лавируя между стволами деревьев и еловых ветвей.

— Почему ты упомянула англичан? — задал я первый, довольно неуклюжий вопрос. — Больше пообещали?

— Не только это, — тихо ответила Вероника, должно быть, не желая, чтобы её слышал Полянский. — Англичане предлагают гражданство. Да и нам с папой Англия нравится больше, чем Штаты. Культура, традиции и всё такое.

— Ясно, — кивнул я, вполне удовлетворённый откровенным ответом. — А то, что англичане завладели бы с вашей помощью страшным оружием, это тебя, конечно, не парит?

— Оружием?! Папа говорил о вполне мирном применении симбиотов, — в некотором недоумении произнесла Вероника. — Фармакология, медицина...

Я резко остановился и обернулся к идущей следом любительнице туманного альбиона.

— Фармакология?! — со злой усмешкой воскликнул я. — Стало быть, ради страждущего человечества было убито в лагере столько людей?! Нет, милая моя девочка, это — оружие! Страшное оружие, которым можно ниспровергать правительства, создавать бунты и мятежи по всему белому свету. Кстати, это любимая забава старой доброй Англии в последние четыреста лет.

Лицо слушавшей меня Вероники то бледнело, то розовело интеллигентной стыдливостью. Глаза наполнили слёзы.

— Я никогда не увлекалась политикой, — произнесла она в явном смятении. — Не могу поверить, что симбиоты могут такое сделать.

— Ещё как могут, — усмехнулся я, вспомнив о безумном плане профессора. — И поверь, эти несчастные в лагере, только начало. Будет ещё множество не в чём не повинных жертв.

— Надеюсь, меня то ты в убийцы не успел записать?! — вспыхнула Вероника.

— Да что ты?! — воскликнул я. — А как же волк, которого ты застрелила?

— Жив твой волк, — из глаз возлюбленной потекли слёзы. — Я шприцем с транквилизатором стреляла, как тогда в лесу. Наверно, уже очухался.

— Фелан жив?! — вскричал успевший уйти далеко вперёд профессор.

Он подбежал к Веронике и, схватив девушку за плечи, уставился ей в лицо.

— Она не врёт, — произнёс он взволнованно, — он действительно жив.

Полянский отпустил Веронику и точно слепой побрёл сквозь кусты, бормоча что-то невнятное.

Я с тревогой посмотрел на профессора, сделав очевидный и простой вывод: старик явно был не в себе. Однако, минутное помешательство закончилось также внезапно, как и началось.

— Я велел Фелану бежать к Волчьей пади, — дрожащим голосом сообщил профессор. — Теперь всё будет отменно...

Произнеся эту тираду, профессор покачнулся и без сил повалился на можжевеловый куст. Мы с Вероникой подхватили его под руки и опустили на траву.

— Обморок, — констатировал я, нащупав пульс на шее профессора. — Должно быть, перенапряг силы, общаясь с волком.

— Как это, общаясь с волком? — не поняла Вероника. — Мысленно?!

— Профессор — телепат, — кратко пояснил я.

— Симбиоты? — сразу же сообразила возлюбленная.

Я кивнул. Профессор застонал и очнулся. Однако, лишённый сил, он так и не смог подняться. Странно, но мне даже в голову не пришло завладеть контейнером и смыться, пока Полянский не восстановил ментальную связь.

— Ему сейчас неплохо бы крепкого бульона, — произнесла Вероника, заботливо придерживая едва живого профессора.

— Нам всем неплохо бы подкрепиться, — вздохнул я, вспомнив о несостоявшемся обеде.

— У меня есть галеты и шоколад, — произнесла Вероника и вынула нехитрую снедь из кармана разгрузки.

Полянский лишь покачал головой. Он достал из-за пазухи свой драгоценный контейнер и, отвинтив крышку, выудил из него щепоть бело-серебристой пыльцы. С жадностью заядлого кокаиниста он вдохнул в себя лёгкое летучее облачко. Вероника смотрела на действия профессора с завороженным любопытством.

Буквально через минуту щёки профессора порозовели, взгляд стал острым, осмысленным. Полянский спрятал контейнер за пазуху и, опираясь на автомат, поднялся с травы.

— Идёмте, друзья, — бросил он мне и Веронике, устремляясь в лесную чащу.

Пропустив Веронику вперёд, я встал в арьергарде маленького отряда.

Уже на ходу возлюбленная передала мне пару галет и кусок шоколадной плитки.

— Благодарю, миссис, — буркнул я, принимая скромное угощенье.

— Мисс, — немедленно поправила меня Вероника. — С мужем мы расстались три года назад. Если тебе, конечно же, интересно.