Страница 10 из 116
— Не знала, Татьяна Николаевна, что вы тусуете с извращенцем, — «Зайка» обожгла меня взглядом и поспешила прочь.
Народ прибывал. Несовершеннолетнюю стриптизёршу, успевшую предъявить публике свои сомнительные достоинства, сменила на шесте грудастая дива в костюме тропической амазонки. В зале становилось шумно и дымно.
Я успел ополовинить свой стакан с фрешем, когда в цитадель порока ввалился развязный долговязый юноша в обнимку с тощей шатенкой. Лейтенант Таня ткнула меня кулачком в бок, но я уже и сам сообразил, что это Хохмач.
Он вихлявой походочкой прошёлся через зал, здороваясь с официантками и галдящими завсегдатаями. Вопреки ожиданию, Хохмач не задержался в зале, а прямиком направился к едва приметной дверце за шеренгой диванов. Тощая спутница покорно просеменила за ним.
— Повёл девчонку в комнату для привата, — тихо прокомментировала инспекторша. — Что будем делать?
— Подождём минут десять, — также тихо ответил я. — Потом нарушим приватность и пообщаемся.
— Так просто в комнату не войти, — с сомнением произнесла Таня. — Там возле двери охрана.
Я пригляделся. И в самом деле в сумраке, за стойкой ведущего, маячило нечто громоздкое, похожее на платяной шкаф.
— Доброе слово откроет любые двери, — сказал я беспечно и посмотрел на часы. Ещё пять минут и можно было начинать акцию.
— Пора, — шепнул я взволнованной напарнице, когда время вышло.
Я встал и подал руку своей русалке. В обнимку мы пересекли зал, ловя на себе весьма колкие взгляды.
— Куда?! — прорычал шкаф, отделяясь от стены и преграждая дорогу.
— Дружище, — произнёс я пьяным развязным голосом. — Мне бы с подружкой уединиться на полчаса.
Я похрустел купюрой перед каменной физиономией вышибалы, но тот даже не поинтересовался её номиналом.
— Вернитесь к своему столику, — с суровой вежливостью заявил шкаф.
— Как знаешь, приятель, — я убрал купюру и резко, без замаха, ткнул костяшкой среднего пальца в небесную точку тянь-ю, расположенную на шее охранника.
Видимо, я попал достаточно точно: шкаф замер, выпучив глаза и замычал.
— Что вы с ним сделали?! — испуганно крикнула мне на ухо лейтенант Таня.
— Всё в порядке, — заверил я, подхватывая отяжелевшее тело, — это что-то вроде массажа. На время парализованы центры слуха, зрения и обоняния.
Я привалил сомлевшего вышибалу к стене и услышал вопль:
— Хохмач, мусора! Атас!
Я обернулся на крик и едва успел нырнуть в сторону от нацеленного мне в голову кастета. Шипы с хрустом вонзились в стену в дюйме от моего уха. Бил хипстер с рыжей козлиной бородкой. Клетчатый пиджак на голое тело, злое интеллигентное лицо. Я перехватил руку хипстера, занесённую для второго удара, и резко вывернул её, пытаясь обезоружить противника. Однако, хипстер был жилист, упорен и вовремя разгадал мой приём. Ситуация сложилась патовая: он не мог воспользоваться кастетом, а я не имел возможности его обездвижить. Причинять же увечий рыжебородому в мои планы на вечер не входило. На помощь пришла лейтенант Таня. Она подхватила с ближайшего столика кальян и обрушила его на макушку хипстера. Раздался стеклянный звон и на пол посыпались осколки. Резко запахло мятой и мандарином. Хипстер вздрогнул и обвис на моих руках.
— Всем оставаться на местах! — раздался голос инспекторши, пригвоздивший нескольких вскочивших с дивана личностей. — В помещении клуба проходит плановый рейд полиции. Приносим извинения, господа, что нарушили ваш отдых.
Услышав о полицейском рейде, несколько судорожных теней метнулось к выходу. Остальные посетители вернулись к коктейлям и созерцанию снующей по шесту стриптизёрши.
Вдвоём с инспекторшей мы пристроили бесчувственного хипстера рядом с охранником и поспешили к двери. Она оказалась запертой и мне пришлось нанести порчу имуществу клуба, выломав замок ударом плеча.
В крохотной комнате, скупо освещённой ночником, гулял свежий ветер из распахнутого настежь окна. На кровати, кутаясь в простыню, сидела совершенно голая девушка и мелко дрожала. То ли от страха, то ли от холода. Хохмача в комнатке не было.
Я кинулся к распахнутому окну и успел увидеть его, подбегавшего к оставленному на стоянке мотоциклу. Через секунду взревел двигатель и мотоцикл понёсся в сторону Яузского моста. Бросаться в погоню за Хохмачом не было никакого смысла.
— Ушёл, — со злой обречённостью сообщил я, закрывая окно.
Инспектор Таня села рядом с дрожащей девушкой и обняла её за худые плечи.
— Он говорил, что это совсем не больно, — сообщила вдруг девушка, — что это очень прикольно. А ещё он сказал, что не станет со мной встречаться, если я не попробую.
— Ты о чём, девочка? — спросила лейтенант, прикрывая простынёй голое плечо пострадавшей. — Неужели, этот стервец, предлагал наркотик?
— Нет, — покачала головой девушка. — Он предлагал вот это.
Она подняла руку и разжала кулак. На её ладони лежал листок симбиота и его острые тонкие корни мелко вздрагивали, чувствуя тепло и влагу человеческой кожи.
Боровск. Ведомственный особняк "ОАЗиС«а. 25 апреля. Утро. 10.34.
— Плохо, очень плохо, Сергей, — отчитывал меня Гремин, нервно попыхивая сигареткой. — Мордобой, порча имущества. И где?! В препорочнейшем заведении! Что я доложу министру? И, главное — где подозреваемый? Как бишь его?
Гремин защёлкал пальцами, припоминая данные фигуранта.
— Никита Хохлов, — услужливо подсказал я. — По кличке «Хохмач».
— Вот, вот, — Гремин ткнул окурком в горшок с кактусом. — Ну и где этот ваш Хохмач? Испарился?
— В окно выпрыгнул, — уточнил я.
В дверь деликатно постучали и в кабинет шефа просочился тощий холёный секретарь с аккуратной папкой в руках.
— Сводка по Центральному округу, — объявил он с апломбом конферансье и положил папку на стол перед Греминым.
Шеф небрежно махнул секретарю и тот немедленно удалился.
— Опять какая-нибудь пакость на нашу голову, — пробормотал ЭКГ.
Похоже, он не ошибся. Чем дольше ЭКГ читал сводки, тем мрачнее становилось его лицо, а гладкая кожа на голове зашевелилась и пошла пятнами.
— Ну ка, господин оперативник, прочтите вот это.
Гремин развернул ко мне папку и ткнул толстым пальцем в абзац, обведённый зелёным маркером.
Я прочёл: