Страница 51 из 117
Разбирались дальше. После смерти родителя, Евграф выгнал из дома слуг, сам переехал в пару комнат в дальнем крыле, как раз ближе к домовой церкви. На службе, а его после увольнения из армии, пристроили чиновником в городскую управу, появлялся редко. Выглядел косматым, неухоженным, угрюмым, одевался в черное, носил странные амулеты.
— Чушь, — коротко охарактеризовала эти побрякушки Тая. — Ничего реально интересного. Какая-то ерунда от сглаза. Хотя тогда верили, что это защита от темных сил. Такая себе. Для простачков. Еще вот это!
Она чуть развернула экран, чтобы Тоня и Влада могли разглядеть круглую бляху, испещренную мелкими символами. На ней было несколько расходящихся лучей, что делало изображение похожим на обычный славянский коловрат, но вдоль линий шли мелкие надписи, похожие на арабские.
— Что-то из печатей Соломона? — предположила Влада.
Она видела такие в книгах, которые скинул ей для прочтения Лучезар.
— Или оккультизм бульварный или герметизм извращенный, — не скрывая презрения, выдала ведьма. — Ничего особенного. У нас сейчас такие пачками продают.
Стажер отдела записала кое-что в отдельном раскрытом файле. Так же внесла туда и следующие данные от Таи. Из всей коллекции талисманов Евграфа интерес представлял только массивный серебряный перстень с печаткой, с черным агатом и вырезанной по нему пентаграммой. В целом, тоже ничего особенного. И в наше время люди такое таскают. Но ведьма сказала, что в кольце на самом деле была магия.
Влада вернулась к данным по биографии Евграфа. Тогда же после смерти его отца начались убийства. Вернее, стали исчезать люди. Именно в непосредственной близости от проклятого имения и его странного владельца. Все в отделе понимали, что речь идет именно о жертвоприношениях в странных ритуалах Евграфа. Но по-прежнему хоть что-то понять о сути его магии было невозможно.
Вернулась назад группа аналитиков из того городка. Они привезли с собой какой-то блокнот, который по словам сотрудников тамошнего музея принадлежал как раз слетевшему с катушек барину. Аллочка послушно отсканировала все страницы, размножила и разнесла по кабинетам. Записи Евграфа были «пустышкой», короткие, спутанные, полные странных рисунков и выведенных от руки надписей на непонятных языках.
Влада честно призналась себе, этого она не осилит, потому передала блокнот на профессиональное изучение Тае и Нике, села дочитывать биографию. А заодно и историю преступлений. Тот самый факт, отмеченный девушкой еще в самом начале: как только отменили официально крепостное право, крестьяне покинули земли Евграфа. На самом деле это был далеко не массовый исход, люди оставили только близлежащую к имению деревню. В еще двух, что располагались дальше, жили и дальше спокойно.
Только путь из дальних селений в город все равно шел мимо дома барина-маньяка. Именно с тракта и исчезали люди. Влада, переговорив на эту тему с Лучезаром, начала составлять некую карту, или временной график. Кто именно, как и когда исчез. Стала видна четкая тенденция. Все сходилось на том, что Евграф собирал у себя по три жертвы, и потом только убивал их. Себе Влада отметила неприятную вещь — трупы погибших найдены не были. Кроме последних — той семьи, которую маньяк заполучил себе во время последней охоты.
Влада нашла в Интернете кучу дополнительной информации. Про все возможные знаковые даты и астрономические или астрологические события. Праздники все, и церковные и народные, полнолуния, безлуния, появления комет, падеж метеоритов. Вообще любую мистически окрашенную мелочь, к которой можно было бы приурочить обряд. И ни одно из событий никак не совпадало с датами похищений. Возможно, и с датами убийств.
Как все происходило более 150 лет назад, понять невозможно, но были и другие смерти. Влада составила и второй график, в него попали все якобы несчастные случаи и самоубийства, произошедшие в заброшенном имении в последние пару лет. Нарисовав новый график, девушка снова сравнила даты со своими календарями. Вот тут точно мимо. Можно подумать, специально выбирали самые «безопасные» дни. Но это просто абсурдно!
В общие чаты продолжали поступать данные. Кто-то из начальников распорядился собрать теперь уже всю информацию и по жертвам этого века. Влада прочитывала данные с экрана. Вернулась в офис Вика. Та ведьма, что ездила с бригадой на место событий. Влада не знала, была ли девушка с докладом у начальства, но к Тае, старшей ведьме, она явилась.
— Он проснулся в прошлом мае, — заявила она среди прочего, пока делилась впечатлениями. — Но сил освободиться у него не хватает.
Влада, услышав ее, тут же вновь полезла в свои графики.
— Извини, — робко вклинилась она в разговор ведьм. — А когда в мае? Под праздник?
Девушка решила, что Вике не надо уточнять, под какой. Ведьма лучше всех знает значение Первой майской ночи.
— Вообще нет, — охотно поделилась Вика. — Во второй половине месяца. Но прости, чтобы точно до дня, тут я сказать не могу.
— 19 мая, — сама назвала Влада. — Тогда погиб блогер. Но не сходится же ничего!
— Ты о чем? — удивилась Тая.
— Ну, о магии, наверное, — девушка еще не привыкла обсуждать такие темы, получалось у нее не слишком уверенно. — Там же… Для проведения ритуалов важны какие-то даты или числа, да? Всякие сакральные и важные. Вот жертв у него каждый раз по три.
— Да, — поспешила за ведьм ответить Тоня. — Это одно из знаковых чисел в любой традиции. Как семь, например, или девять. Пять, в меньшей степени. Это почти психология. Люди используют именно такие числа, считая, что они придают вес их действиям, или дополнительную силу, энергию, важность.
— О том и речь! — обрадовалась Влада. — Но пока всякое такое значимое только вот в этом и есть. А с датами все совсем плохо! А даты же тоже важны!
— Народные праздники, да, важны, — согласилась Вика. — Каждый из них посвящен кому-нибудь из божеств. Тогда ритуал, это как обращение. И силу понятно, у кого занимаешь. Им и жертвы приносят… Вот черт!
До нее дошел смысл изысканий стажера.
— Ничего себе! — восхитилась ведьма. — Так понятно, для кого он убивал. Что-то у кого-то просил!
— Если бы! — с остервенением возразила Влада. — Нет на 19 мая ничего! Да и в другие даты тоже нет!
— Совсем? — удивилась Тая. — А если не народные? Религиозные?