Страница 67 из 69
– Интервью? – удивились все, кроме деревенских.
– Какое еще интервью! Ты, недоумок! – задергался связанный. – Ты вспомни лучше, как я тебя прикрывал, защищал! Неблагодарная свинья!
– Влад, я сейчас сделаю, а ты потом включишь, когда я знак подам, – распорядился Кирилл. После чего мощно двинул Виталику под дых.
Когда комиссар восстановил дыхание, щелкнула клавиша «Запись».
– Валяй, рассказывай!
– Что рассказывать? Да пошли вы! Вы все под суд пойдете, мерзавцы!
Влад выключил запись. Кирилл и еще один местный снова приложились к Виталькиному прессу. Били так сильно, что казалось, словно кто-то стучит в кожаный барабан. Комиссар ревел и завывал, но очередной удар сбивал его дыхание. Потом на всю поляну разносился звериный всхлип, и парни снова били.
– Включай запись, – приказал Кирилл. – А ты, падла, рассказывай, как насиловал Лиду и Валю. Если еще кого-то, тоже рассказывай.
И тут Виталий начал свою исповедь, будто всю жизнь только и делал, что каялся в преступлениях:
– Лиду я позвал смотреть иностранные журналы. Она была не против целоваться. Потом мы занимались верхним петтингом. Я раздел ее по пояс. Дальше она не хотела. Но я навалился на нее и не отпускал, пока она не раздвинула ноги. Я подчеркиваю, что она сама раздвинула ноги. Я совершил с Лидой один половой акт и отпустил…
Дальше Виталя стал рассказывать то, что Алька видела вечером своими глазами. Правда, о том, как душил Наилю, умолчал.
Лидка громко рыдала, и Кирилл жестом попросил Томку увести девочку подальше.
– С кем-то еще связь была? – спросил Влад тоном профессионального дознавателя.
– В этом сезоне больше ни с кем.
– А в прошлом сезоне?
– Ни с кем.
Влад нажал кнопку «Стоп», и уже хотел вытащить кассету, но Виталий сделал жест подбородком, будто хотел что-то добавить.
– Чего? – не понял Хруничев.
– Куда эту кассету отдадите? Ментам? Бесполезно. Это дело замнут, а вы все получите за похищение человека и нанесение вреда здоровью.
– Грамотный урод! – хмыкнул Кирилл.
– Не ментам, Виталик, не ментам, – подмигнул ему Влад. – В газету эта запись пойдет.
– Какую еще газету? – усмехнулся связанный. – У моего бати все газеты в кулаке. Никто ничего не напечатает.
– Не ты один такой хитрый. В «Комсомольскую правду» эта запись полетит. Завтра же заказной бандеролькой на самолетике. Понял? Уже до «Комсомолки» у твоего бати руки коротки.
– Я хочу еще кое-что рассказать, – потребовал Виталий.
– Ну, валяй, – Влад снова нажал запись.
Комиссар выпрямился и прищурил левый глаз, глядя на Алину. И снова заговорил:
– Многие вожатые в нашем лагере позволяют себе неподобающее поведение. Например, Тимур Петрович Исаев часто уединяется с одной из комсомолок нашего лагеря, которую зовут Алина. Они всегда запираются в радиорубке, несмотря на то, что Тимуру Петровичу тридцать пять лет, а Алине всего шестнадцать. Я требую для него такого же наказания, как и для меня. Если необходимо, я все это расскажу следователям, даже если Влад Хруничев сотрет это с кассеты.
– Да сотри, Влад, – махнул рукой Кирилл. – Это все пустые угрозы. Отмазка такая. Мол, не я один такой козел, у всех рыльце в пушку. Сейчас он сюда и меня, и тебя приплетет. Мы же все уединялись с девушками. Правда, до него не доходит, что одно дело, если девушка тебя любит и сама с тобой уединяется. А другое дело, когда такие козлы, как он, силой берут девчонку!
И с этими словами Кирилл снова принялся избивать Виталю.
– Хватит! Прекрати! – закричала Алина.
– Да, Кирилл, с него достаточно будет, – кивнул Влад, вытащил кассету из магнитофона, бросил на землю и растоптал. Потом еще и ленту разорвал на клочки.
– Вот это правильно, – растянул разбитые губы комиссар.
– Развяжите, хорош с него! – крикнул Хруничев и пошел прочь с поляны. Местные отпустили Виталика и потянулись за Кириллом и Владом.
Комиссар рухнул на траву. Он со стоном трогал свое лицо, растирал живот и валялся с боку на бок. Аля посмотрела на друзей и кивнула, мол, пошли отсюда.
– Я никому ничего не скажу! – закричал вслед Лебедин. – Только и вы молчите! Это все между нами! Строго между нами! Слышите?
Ни Алина, ни кто-то из ее спутников не обернулись. Костя шел, обнимая Тамару, Лидка плелась в стороне, словно оплеванная. Аля замыкала процессию, думая о поступке Влада.
Возможно, уничтожив запись, парень хотел обезопасить Алину. На Тимура-то ему плевать. А вот на Альку не все равно. Хотя, может быть, это был жест ревности. В любом случае, кассеты нет. Никто больше ничего не узнает. Все будут молчать, и виновник, и жертвы. Будет помалкивать Наиля Флюсовна – из страха. Будет молчать сама Алина. Но только вот Виталик не прекратит подло развращать девчонок, опьяневших от прилива неожиданной свободы. Может, Костик прав, и они отчасти виноваты сами? Но Алина твердо знала одно: если в будущем судьба снова сведет ее с комиссаром, она сделает все, чтобы его морально уничтожить и убрать со своего пути.