Страница 63 из 69
Потом Виталя застегнул штаны и помог Вале сесть. У той был весьма потерянный вид.
– Ты же сказала, что я тебе нравлюсь? – спросил комиссар.
– Да, но… Я не хотела…
– Но ты же никому?
– Не бойся. Только ты тоже никому…
Но эти двое плохо замаскировались. Внезапно распахнулась дверь медпункта и на пороге возникла Наиля Флюсовна. Она была лохматой, но по сути трезвой. Женщина увидела распластанную на кушетке полуголую Валю и все поняла.
– Виталик, это уже ни в какие ворота! – выкрикнула замначлаг. – Ты уже совсем нюх потерял!
– А ничего не было! – нагло воскликнул Виталя. – Это тебе приснилось. Ты же пьяная!
– Это ужасно, – мрачно произнесла женщина. – Я слышала о твоих подвигах, но не знала, что ты такой нахал. Девочке еще шестнадцати нет, Виталий.
– Но ты же никому не расскажешь?
– Я не знаю…
Алина притаилась за окошком и со страхом наблюдала за происходящим. Комиссар подскочил к Флюсовне и схватил ее за кадык:
– Ты никому ничего не скажешь, или я тебя придушу прямо здесь!
Видимо, Виталя не подрассчитал сил, потому что женщина страшно захрипела.
– Убей ее, Виталик! – тонко закричала Валя. – Она все расскажет! Она растрезвонит! Задуши ее!
Но комиссар испугался и отпустил женщину. Та рухнула на пол как кулек.
– Нет, она никому ничего не расскажет. Иначе она знает, что я найду ее и убью.
– Точно? – Валентина встала и заправила футболку в юбку.
– Точнее не бывает, – Лебедин уже пришел в себя. – Ты иди, Шкаликова. А я тут тетеньку в себя приведу. Водичкой на нее побрызгаю, нашатыря дам понюхать.
Валя выскочила из домика пулей и пронеслась мимо Алины, даже не заметив ее.
Алина пошла навстречу Тимуру. Ее руки мелко дрожали, поджилки тряслись, и даже колени при ходьбе подгибались. Так вот он какой, этот Виталик. Наверняка, он и Лидку уже изнасиловал. Просто та никому никогда ничего не расскажет, как и десятки других девочек, которых Лебедин использовал.
Надо быстрее встретить Тимура Петровича, чтобы он не застал Виталика, приводящего Наилю в чувство.
Худрук попался ей неподалеку от входа в радиорубку. В руках у него была бутылка вина.
– Я, наверно, пойду на дискотеку, – сказала Алька, не глядя Тимуру в глаза. – Что-то потанцевать захотелось.
– А я поговорить хотел.
– А зачем вот это? – Алина указала на бутылку. – Думаете, я выпью и расслаблюсь?
– В смысле?
– В смысле, позволю себе больше положенного. Этого не будет, Тимур Петрович. То, что я вам сказала, истинная правда, но я не собираюсь вам отдаваться. И не собиралась.
– Да я как раз и хотел с тобой поговорить, чтобы ты… Давай присядем, на пять минут. А бутылка это просто. Это не то, что ты подумала.
– Да, да, да… Я так и поняла, что это не то, о чем я подумала. Ну что ж, давайте присядем.
Они прошли чуть дальше радиорубки и приземлились на низенькую скамеечку у крайнего корпуса.
– Что с тобой произошло? – улыбнулся худрук.
– Чего это я так резко переменилась? – уточнила Алина. – Да так. Узнала кое-что. Не о вас, а вообще. Как-то это меня отрезвило. Зря я вам призналась. И вообще все это глупости.
– Ничего не понимаю.
– Вот вы же знаете Виталика? Он хороший человек?
– Да вроде нормальный парень.
– А вы знали, что он специально ездит в лагеря, чтобы девочек портить?
– Откуда такие сведения?
– Из надежных источников. Знаете, пока мы тут с вами сидим, Наиля Флюсовна, возможно, умирает в медпункте. Этот гад ее чуть не придушил.
Аля заплакала.
– Пойдем, – сказал решительно Тимур Петрович и зашвырнул бутылку в кусты. – Куда идти? Давно это было?
– Только что.
В освещенном домике на кушетке сидела одинокая Наиля. Тимур бросился к ней:
– С вами все в порядке?
– А? Что? Конечно. Со мной всегда все в порядке. А вот и Алина… Поздравляю, Алина, с вступлением в ряды Ленинского комсомола.
Худрук и девочка тревожно переглянулись.
– Да не сошла я с ума.
– Тут больше никого? Где Лебедин? – спросил Тимур.
– Откуда вы знаете, что здесь был Виталий Юрьевич?
– Я все видела и слышала, Наиля Флюсовна, – призналась Алька. – И даже больше. Потому что я пришла сюда раньше вас.
– Я боюсь этого человека, – вздохнула женщина. – Он всеми манипулирует. Вы же в курсе, Тимур Петрович, что Виталий – сын высокопоставленного лица?
Мужчина кивнул.
– Поэтому, Тимур Петрович, вы будете помалкивать. И ты, девочка, тоже. Мы не должны никому рассказывать. Тем более, у пострадавшей, насколько я поняла, нет никаких претензий. Я, конечно, постараюсь, дать отвод кандидатуре Виталия в следующем году. Не знаю, чего мне будет это стоить, но Лебедин больше не появится в этом лагере. Но в этом году он еще много чего натворит.
– Нет, не натворит, – твердо сказал Тимур. – Я с ним поговорю.
– Да прекратите вы, – усмехнулась Наиля. – Ничего вы ему не сделаете. Я сказала, что через год его тут не будет. Все. Больше мы ничего не сможем сделать. Я пошла спать. А вы, Тимур Петрович, закругляйтесь. Два часа ночи уже.
К радиорубке мужчина и девочка шли молча. По пути Алька отыскала брошенную бутылку, и они выпили ее, прежде чем Тимур объявил об окончании дискотеки. Собственно, он никогда специально не объявлял о закрытии, а просто включал песню «Мы желаем счастья вам». Эту песню поначалу все любили, а после стали ненавидеть. После дискотек народ долго не мог угомониться.
– Вы не трогайте этого Виталика, – наконец, нарушила молчание Аля. – Он подлый человек. Недаром его Влад с самого начала возненавидел. Влад, хоть и баламут, а людей насквозь видит.
– И меня он насквозь увидел и понял, что я тоже плохой.
– Вас он из-за меня невзлюбил. Он сразу понял, что вы мне нравитесь. Как мне жаль, что сезон кончается. И в то же время не жаль. Начнется второй, и снова какие-то девочки в поисках романтики лишатся девственности на кушетке в медпункте. Только из-за этой байды лагерь надо разогнать. Весь этот ваш комсомол.
– Он не мой, – отрекся Тимур Петрович. – Он такой же мой, как и твой.
– Только вот этого не надо! – подняла указательный палец девочка. – Вы здесь деньги зарабатываете, это ваш хлеб, или как модно сейчас говорить, бизнес. А для таких сволочей, как Виталик, это еще дармовое развлечение с девочками.
Худрук ничего не ответил, только закрыл окно радиорубки и занавесил окна. Потом принялся расставлять по полкам кассеты и пластинки.
– У меня такое чувство, будто я за месяц постарела, – пожаловалась Алина.