Страница 42 из 69
Влад проводил Алину до самых качелей. В лагере играла спокойная музыка, предваряющая отбой.
– Передай Кириллу, что Томка еще ребенок. Если с ней что-то случится, я первая пойду и накатаю на него заяву. Пусть он не держит ее! Все равно у них ничего не получится!
– А у нас с тобой? Получится?
– Если бы ты не вел себя как идиот, может быть. Но ты сам еще ребенок, пацан. Не обижайся.
Аля перелезла через лаз.
– А тебе постарше нравятся? – крикнул Влад из темноты. – Разведенные мужики? Вот там реально дохлый номер, Алька! Попомни мое слово! А меня ты еще вспоминать будешь!
Девочка ничего не ответила. Она пошла прямиком в радиорубку.
Тимур сидел в наушниках и раскачивался в такт музыке. Алина убрала громкость на магнитофоне.
– Она придет утром. Не надо ее искать.
– Где она? – вскочил худрук.
– Тамара вернется утром. Это точно. Я обещаю. Только никому ничего не говорите.
– С ней все в порядке?
– Сейчас да. Но что будет потом, я не знаю.
Тимур, к его чести, не проговорился. Но утром, еще перед завтраком, у штабного корпуса стояла милицейская машина. Аля глянула в сторону леса, но оттуда никто не появлялся. После завтрака приехала еще одна машина: с женщиной из детской комнаты милиции и родителями Томы. Алина зашла за взрослыми в корпус, и ее не выгнали. При ней состоялся неприятный разговор.
– Я требую, чтобы этого парня привлекли к уголовной ответственности, – заявила мать Тамары.
– Тогда нам придется провести неприятное обследование, – предупредила милиционерша. – Надо отвезти девочку к гинекологу.
– Зачем? – забеспокоился отец.
– Надо так надо! – не унималась мать, которая очень не понравилась Але.
Вошел Тимур. Он выразительно глянул на Алину, и девочка пожала плечами. Томка не собиралась держать данное слово.
– Виталий, Тимур Петрович, собирайте всех людей, идем искать, – приказала Наиля Флюсовна. – Товарищи милиционеры привезли собаку.
– Не надо собаку, – возразил Тимур. – Мы сейчас с парой ребят еще раз обойдем лес. Есть информация, что Тамара и Кирилл находятся там.
– Но мы же искали? – не понял Виталя.
– Сейчас стало точно известно, где они, – пояснил худрук. – Местные ребята сказали.
– Я пойду с вами, – встала женщина в форме. – Необходимо доставить также и того паренька. У родителей есть подозрения.
– Может быть, обойдемся без этого? – подал голос Бойкот. – Сначала надо опросить девочку. Если с ней все в порядке, то зачем весь этот ералаш?
– Мы скоро, – пообещал Тимур и вышел. За ним штаб покинули Виталий, Аля и мужеподобная милиционерша.
Однако идти далеко не пришлось. Первой Тамару увидел Виталик:
– Тома! С тобой все в порядке?
– Да, – негромко ответила девочка, на которой не было лица.
– Что-то не так, – сказала женщина в форме.
– Там твои родители приехали, – сообщила Алина.
Но все, кто был в штабе, уже увидели прибытие. Мамаша мчалась впереди. Тетка искала глазами обидчика ее дочери:
– А где этот? С которым ты ушла?
Тома не ответила. Тогда мать отвесила ей пощечину:
– В подоле принесешь, гадина!
Из машины вылезли менты. Один отвел в сторону родительницу, другой дочь.
– Дайте мне наедине поговорить с девочкой, – решительно сказала милиционерша и, взяв Тому за руку, отошла метров на тридцать. Представительница власти беседовала с беглянкой добрых пять минут, а потом подозвала родителей.
– Ну, что, будут заяву писать? – поинтересовался один из ментов.
– Родители претензий не имеют, – ответила женщина. – Визуальный осмотр и собеседование показали, что девочка находится в нормальном психическом состоянии. Общается непринужденно, признаков психологической травмы нет. Поверьте, жертвы насилия ведут себя иначе.
– Слава богу! – воскликнул Бойкот. – Значит, ребенок может вернуться в лагерь!
– Нет! – крикнула мать Тамары. – Ни в коем случае! Здесь никакой дисциплины! Одно моральное разложение! Мы забираем дочь! Скажите спасибо, что мы позволили вам замять дело! Иначе бы вы все тут полетели со своих мест! И вы, дедуля, в первую очередь!
Высказав все это, мать повела Томку к машине. Тетка в форме села за руль, но Тамара вырвалась и подбежала к Алине:
– Любимая моя подружка! Прощай! Они увозят меня к бабушке! Я не вернусь в наш город, в нашу школу! Но самое ужасное, что я не вернусь сюда! Я никогда не увижу Кирилла!
– Ты знаешь мой адрес, Томка! Пиши мне! А я найду Кирилла и передам ему твое письмо! Главное любить друг друга! А время быстро пройдет! Тебе стукнет восемнадцать, и никто, никто, слышишь, не запретит тебе любить его!
– Тамара, вернись в машину! – завопила родительница.
– А ты, Алька, будь с ним! Не обращай внимания на чужие сплетни! Тебе тоже скоро будет восемнадцать, и тогда тебе никто ничего не скажет! Только добейся своего, будь с ним!
– С кем? – не поняла Алина, но Томка уже мчалась к машине. Она заскочила в салон так, словно хотела быстрее уехать. Словно ее мечтой было скорее оставить это место.
В этот день никто не загонял будущих комсомольцев в ШКА. Наиля Флюсовна и Бойкот, не скрывая своего пессимизма, сели в «Москвичонок» и укатили. Виталя объявил, что сегодня свободный день, а вечером будет дискотека. Но этому мало кто радовался. История Томы потрясла всех до глубины души.
Впрочем, не всех. Лидка приперлась в двенадцатую комнату и принялась обсуждать поведение Тамары с Таней и Наташей.
– Сто пудов, что Томка беременна! Ее так быстренько увезли. Я в окно смотрела, как эта ментовка с ней трещала. Она типа спросила: трахалась? Предохранялась? А Тамара помотала головой. Но если подать на этого Кирилла в суд, вы представляете, какое пятно на лагерь? Ведь все будут думать, что тут одни шлюхи!
Алина подошла к Лидке и отвесила той звонкую пощечину:
– Не говори того, чего не знаешь!
Лида аж с кровати упала. Но потом вскочила и заверещала:
– Вот еще одна! Тоже с Владом трахалась! А потом может и со взрослыми мужиками!
Алька погналась за соперницей и вцепилась ей в волосы. Она собиралась уже стукнуть гадину о дверной косяк, но тут сзади на нее набросились Танька и Натаха.
Вот это номер! Такого еще никогда не было. Таня тоже ухватилась за роскошные Алькины кудри и теперь тянула изо всех сил. Натаха стояла сбоку и подло пинала Алину по ногам. А уж копыта у толстой были нереально сильными.
– Отпусти ее! – орала Таня.
– Ну-ка, отпусти! – продолжала лягаться жирдяйка.