Страница 35 из 69
– Потому что хозяин комнаты я, а хозяйка моего сердца – ты.
– Ну, ладно! Пусть остается. Но пускай скажет, зачем приперся!
Влад закрыл дверь, а гости бухнулись на койки.
– Я знаю телефон Щелокова! – выложил комиссар. – Можно пойти и позвонить ему прямо сейчас. Домашний телефон! Только у меня он есть, даже у начальства нет.
– И чего ты такой добрый стал? – сузил глаза парень.
– Да так, – пожал плечами Виталик. – Никого из лагеря раньше не выгоняли. Ну, подумаешь, ты слегка прибухнул. Как будто эти в горкоме комсомола трезвенники. Да они так фестивалят, что дай бог каждому!
– Ты сказал: бог? – не поняла Тома. – Ты сказал: бог! Тогда перекрестись!
– Ну, на! – комиссар осенил себя крестным знамением. – Меня, между прочим, в детстве крестили. Тайно, конечно.
Влад вздохнул и вытащил из-под подушки пузырь. Вырвал зубами пробку и протянул неожиданному гостю:
– Пей! Выпьешь – и поговорим!
Виталик хмыкнул и мастерски опрокинул бутылку. Сделал почти три глотка, но хозяин вовремя отобрал. «Яблочное» пошло по кругу.
Выпили все, кроме Костика. Ему просто не разрешили из-за возраста. Влад полез под кровать и достал еще одну бутылку. Вино было приторно-сладким, но пилось легко и так же непринужденно пьянило.
– Знаешь, Виталя, – наконец, произнес Влад. – Не будем мы звонить никакому Щелокову. Мне это не нужно…
– Как? – поразился комиссар. – Да ты нормальный чувак! Дашь слово больше не пить, и все!
– Как я дам слово не пить, если мы сейчас сидим с тобой и бухаем! И девчонок спаиваем!
– Кроме меня, – уточнил Костя, не отрываясь от кубика.
– Ой, ты мой сладкий, – чмокнула губами в воздухе Наташа. – Такой маленький, но симпатичный!
– Наташ, это человек, а не чебурек, – предупредила Алина.
– Да как дашь слово, – развел руками комиссар. – Вот так просто и дашь! Скажешь, Игорь Иванович, не исключайте меня из лагеря, пить больше не буду!
– Так слово держать надо! – вскочил Влад.
– Зачем?! – тоже вскочил уже нетрезвый Виталик. – Кто его держит, это слово? Это просто звук! Брынь-брынь! Сказал: честное комсомольское и забыл! Главное – свое не потерять! А слова – это ветер!
– Для меня нет, – покачал головой хозяин комнаты. – Если я дам слово, то буду его держать. Если я поклялся Алинке в верности, то и буду ей верен! А сейчас открывайте окна, будем курить!
– Запах до флигелей долетит, – предупредил Костик.
– Да пофигу! – махнул рукой Виталя. – Курите! Сегодня все начальство уехало! Одна Вероника осталась, но она ничего не скажет. Если что, я с ней перетрещу!
Влад вытащил пачку «Стюардессы», но угостились только Алька и Тома.
– Знаешь, Виталий, – выпустил дым парень. – Я знаю, зачем ты пришел. Почему ты такой добрый. Ты боишься, что у меня еще фотки есть компрометирующие. Но у меня их больше нет. И то, что ты раньше слушал рок, я никому не расскажу. И что носил майку со свастикой, тоже. Так что будь спок, расслабься.
– Да я от чистого сердца, – тоже взял сигарету комиссар. – Помочь хотел просто.
– А если помочь мне хочешь, тогда помоги. Я завтра в лесу шалаш хочу построить. Мне туда пара матрасов понадобится, одеяло и подушка. И потом жрать-то мне надо что-то. Договорись в столовке, чтобы мне первое и второе оставляли. Я после завтрака или ужина подходить буду и забирать. Ну, как, по рукам?
– По рукам, – Виталя протянул руку, и пацаны обменялись рукопожатием. Затем комиссар посидел для приличия пятнадцать минут и ушел.
Утром, когда проспавшие завтра и зарядку соседки еще похрапывали, Аля тихо оделась и вышла из корпуса. Влад с каким-то старым саквояжем сидел на вкопанной в землю автомобильной покрышке и что-то тихо напевал.
– Думал уже идти тебя будить.
– И всех бы разом разбудил. Ну, что, пошли?
Мальчик и девочка обогнули территорию лагеря справа, чтобы не проходить мимо спортплощадки, зашли за умывальники, прошли тылами корпусов и выбрались к КПП. За контрольно-пропускным пунктом стояла серая «Волга» с шашечками.
– Ну, что, как договаривались? – спросил Влад.
– Да, я приду.
– После отбоя буду ждать у качелей. Дай хоть в щечку чмокну.
– После отбоя чмокнешь. Таксист пялится.
Алина сделала пару шагов назад, потом развернулась и вошла в скворечник пропускного пункта. Она была спокойна за Влада. Сейчас он попросит таксиста везти его не в город, а в Архиповку, где его уже ждет Кирилл. Влад сказал, что деревенский атаман знает одну офигенную полянку. Она спрятана за деревьями, и ее не так легко увидеть со стороны. Архиповские помогут изгнаннику из лагеря построить шалаш, и парень похвастался, что соорудит также смотровую площадку на дереве и будет издалека видеть тропинку до самых качелей.
Вечером после ужина Алина обошла столовую и остановилась у черного входа. Вскоре появилась молодая повариха с судками:
– Пусть не моет, как поест, – распорядилась деваха. – Послезавтра, как договаривались, рубль принесешь. Один ужин – тридцать три копейки.
Аля кивнула, взяла сетку с трапезой для Влада и пошла прямиком к ограде, где был еще один лаз, для столовских. Сразу за оградой была наезженная машиной колея. Этой дорогой повара не только привозили в лагерь продукты, но и вывозили остатки, которые не доедал лагерь.
Влад сидел на качелях.
– Давай я прямо тут поем, – сказал он. – Так жрать хочу, не могу. А до шалаша идти полкилометра.
– Хорошо. Тогда судки в кусты бросишь, я их завтра заберу.
Парень уселся на траву и принялся с аппетитом глотать остывший борщ.
– Блин, никогда борщи не хавал, – проговорил он с довольным видом.
– Ты за один день уже так похудел, – с жалостью сказала Аля. – Мне кажется, тебе надо котелок в шалаш, будешь на костре каши варить. Я Виталику скажу, он тебе крупы всякой из города привезет.
– Я готовить не люблю.
– Ну, хорошо, я буду в свободные часы приходить и кашку тебе варить. Договорились?
Влад расправился со вторым, закрыл судки, закрутил их в сетку и швырнул под куст.
– Ну, что, пошли?
– Давай завтра, Влад? Я пораньше приду. Уже темно.
– Ладно, – кивнул парень. – Блин, я так по тебе скучаю.
– Может, по лагерю скучаешь? Давай я тебя немножко провожу.
– Вот эта тропинка ведет прямиком к моему шалашу, – по пути поведал Владислав. – Только если не знать, то легко пройти мимо. Моя халабуда отлично законспирирована. Вокруг нее кустарники, шиповник так всякий, легко оцарапаться. Когда кто-нибудь идет, я издалека слышу. Я еще там сигнализацию сделаю из банок.