Страница 33 из 69
Глава 9. Слово надо держать
Обычно после ужина лагерь разбредался по разным уголкам и медленно стекался обратно только к вечернему построению, о котором сигнализировала музыка из «Спортлото». Почему Тимур выбрал именно «Воздушную кукурузу», никто не знал. Томка предположила, что худрук таким образом издевается над лагерным распорядком. «Над нами он издевается», – поправила Аля.
В пятницу, когда все надеялись, что построения не будет вообще, как по выходным, «Воздушная кукуруза» понеслась над территорией сразу после ужина. Люди не успели добежать даже до озерца и спортплощадки, а кое-кто подавился компотом. Это было что-то из ряда вон. Построение сразу после ужина? Однако.
Алина и Томка медленно вышли из корпуса последними. Удивило то, что лагерное руководство не свалило домой, уповая на то, что завтра суббота, а присутствовало в полном составе. И вожатые были практически все.
– Может, Горбачев умер? – предположила Тамара.
– Ты что? – рассмеялась Аля. – Он мужик хороший, пускай живет.
– Ну, я просто привыкла, что генсеки каждый год умирают, – пожала плечами подруга. – Я это «Лебединое озеро» уже слышать не могу.
– А ты звук выключи и просто смотри.
Томке тема понравилась и она уже собиралась ее развить, но все звуки заглушил голос в микрофон. Это вещал Бойкот:
– Мне очень печально дорогие товарищи, но я вынужден сообщить вам…
– Ой, хоть бы не Горбачев… – зажмурилась Тома.
– Вынужден сообщить, что нам пришлось возобновить практику исключения из лагеря особо провинившихся, – продолжил начальник лагеря. – В прошлом году мы не исключили ни одного человека! Но на этот раз случай просто вопиющий. У меня не хватает слов… Наиля Флюсовна, продолжайте.
Николай Дмитриевич отошел в сторону и взялся за левый бок.
– Печально, товарищи, то, что человек, которого мы исключаем, состоял в списках вступающих в ряды ВЛКСМ. Более того, этот человек ездил в составе делегации нашего лагеря встречать посланников фестиваля молодежи и студентов.
– Слава богу, не Горбачев, – выдохнула Тамара.
– Да что ты заладила? – схватила подругу за плечо Алина. – Это же… это же Влада собираются выгнать! Влада!
– Да не может быть! – округлила глаза Тома.
– Владислав, выйди, пожалуйста. Сделай шаг вперед, – распорядилась Наиля.
Влад, который почему-то стоял в рядах отряда «Синяя птица», медленно вышел почти на середину площади и сунул руки в брюки. Его лицо выражало полное презрение ко всему, что тут о нем говорят. Губы парня скривились в усмешке.
– Вынь руки из карманов! – взвизгнула замначлаг так, что у всех лагерных заложило уши. – Совесть у тебя есть?
– Пропил он свою совесть! – вставила непонятно зачем Вероника, стоявшая подле начальницы. – Бессовестный.
– Приказом начальника лагеря «Романтик» из числа личного состава отряда «Пламя» исключается Владислав Хруничев. Утром, товарищ Хруничев, после завтрака пакуйте вещи, за вами приедет такси. Мы уже созвонились с вашими родителями, – проговорив последние слова, драматично прикрыла глаза ладонью Наиля Флюсовна.
– Серьезно? – взметнула тщательно выщипанные бровки Тома.
– Ты что, не слышала? – рассердилась Алина. – Они его выгнали!
– Да я не об этом, глупышка! – Томка засмеялась. – Фамилия у Влада прикольная – Хруничев! Я бы на твоем месте подумала, прежде чем выходить за него замуж!
Аля не успела ничего ответить, так как к девчонкам через ряды пробрался виновник внеочередного построения.
– Ну, что приуныли? – Влад казался довольным, но всякий раз с трудом натягивал улыбку. – Приглашаю сегодня на маленький фуршет в четвертую комнату. Буду отходную ставить! Ну, и подарки дарить на память!
– Ты же говорил, что никуда не уедешь, – напомнила Алина.
– Да я и так никуда не еду. Поставлю палатку в лагере или шалашик сооружу. Я теперь санитар леса. Будете ко мне в гости заглядывать?
– Отчего бы и нет, – вмешалась Томка. – Товарищ Хруничев.
Народ стал потихоньку разбредаться. Люди разбегались кто куда, толкая Алину, Томку и Влада. Но ребята стояли и не двигались. Было как-то нервно и непонятно, куда вообще сейчас можно пойти и чем заняться.
В довершение всего подошли Виталя и Тимур Петрович.
– Допрыгался? – торжествующе произнес комиссар. – А я тебя предупреждал. Ты возомнил, что тебе все с рук сойдет, да? А кто ты такой, собственно?
– Да ладно тебе на парня наезжать, – вступился за Влада Тимур. – Просто лагерь и дисциплина не для него, а так он хороший парень. Остепенится, найдет свою дорогу.
– Ой, что-то не верится мне, – вздохнул Виталик.
– Не верится, так и вали отсюда, – отрезал Влад. – Я в твоем сочувствии не нуждаюсь.
После того, как комиссар и худрук отчалили, Алина зло проговорила:
– Лицемер этот Брови! Сам на тебя и настучал! А строит из себя добренького!
Вечером, наблюдая за Томой, примеряющей перед зеркалом маечку, Аля почувствовала какую-то неприязнь к подруге. Если бы что-то произошло с Кириллом, Алина вряд ли бы так явно демонстрировала хорошее настроение.
– А что? – поймала Алькин критический взгляд Тамара. – Влад нас позвал, не на поминки же! И никуда он не уезжает, что ты куксишься?
– Если бы ты пришла вся в слезах и сказала, что твоего Кирилла исключили из колхоза, я бы над этим не прикалывалась. Тебе все смешно: и фамилия Влада, и то, что он будет шалаш строить…
– А что мне, плакать? Ты-то сама не плачешь!
– Но я расстроена!
– Сильно так расстроена? Полчаса назад на мускулы Тимура Петровича стояла, пялилась. Расстроена она!
– Все равно не подеретесь, – подзадорила Танька.
– Ты хочешь, чтобы мы подрались? – переметнулась на Морячку Алина. – Скучно живется?
– Может, и хочу! – не испугалась Татьяна.
– И я хочу! – брызнула крошками Наташа.
– Тогда на, получай! – Аля схватила подушку и треснула Таню по голове. А подушки в двенадцатой комнате от частых боев уже стали деревянными. Вся вата в них сбилась в один сплошной комок, и получить таким комком по голове было не слишком приятно.
Томка с удовольствием вступила в бой на стороне Алины и напала на Натаху. Пока пухлая добиралась до своей подушки, Таню уже оттеснили за подоконник, и Морячка теперь пищала, как придавленный льдиной детеныш тюленя.
– Прекратить безобразие! – раздался громкий командный голос. Девчонки разом успокоились. – По кроваткам!
Бояться было нечего, это в комнату ввалился Влад. В руке у парня белел целлофановый пакет.