Страница 28 из 69
Аля ожидала, что делегаты будут молоды и красивы, но вместо этого увидела кучку людей неопределенного возраста. Хотя нет, женщинам явно было под сорок, судя по прическам и манере краситься. Одеты делегаты были исключительно в одежду отечественного производства. Алина сразу узнала советские джинсы по неровным ярким швам и дешевой фактуре ткани.
– А это вот наша молодежь, – представил Щелоков пятерку лагерных. – Через неделю в комсомол их будем принимать. Кто знает, может через пять лет они поедут на очередной фестиваль.
– Ну, что, молодежь? – улыбнулась делегатка с кривыми передними зубами. Слово «молодежь» она произнесла так, что сразу стало ясно: после буквы «ж» в этом слове есть мягкий знак. – Какую музыку слушаете?
Лагерные молчали. Они забыли название «Верасы». Сколько Флюсовна не шипела сзади: «Ве-ра-сы-ы-ы… Ве-ра-сы-ы-ы..», никто не мог рта открыть. Быстрее всех нашелся Влад:
– Ну, это, «Песняры» слушаем. «Здравствуй, песенка».
– Только не песенка, а песня, – поправила Молодежье, как прозвала делегатку про себя Алина. По всей видимости, среди делегатов тоже одна Молодежье и могла говорить. Остальные молчали и глупо улыбались.
– Задавайте нам любые вопросы, – ощерилась делегатка. – И можете выразить свои пожелания комсомольцам других стран.
Лагерные снова как в рот воды набрали. Наиля краснела и потела.
– Хотим передать, – снова выручил Влад. – Чтобы над Гаваной было солнце, а над братским народом Гренады – знамя свободы от американского империализма. Товарищу Морису Бишопу вечная слава. А еще мой любимый журналист – Томас Колесниченко. А передача – «Международная панорама».
– Далеко парень пойдет, – заметила с доброй улыбкой Молодежье.
– Далеко-о-о, – поднесла руку в бровям Наиля Флюсовна, будто высматривая тот горизонт, куда она пошлет Влада с его чемоданом.
– Парень молодец, – шепнул Щелоков Алине. – Как его зовут?
– Влад, – с гордостью ответила Аля. Она поняла, к чему тут строит из себя комсюка ее друг и поклонник. – Он вчера цветы на клумбе сорвал, так его за это из лагеря выгоняют.
– Нет, – твердо сказал второй секретарь. – Пока в ВЛКСМ не вступит, из лагеря ни ногой. Так и передай Николаю Дмитриевичу.
– Хорошо, – расплылась в радостной улыбке девушка.