Страница 18 из 69
Снаряд тут же переместился к штрафной площадке лагерной команды. Кирилл, Вован и еще пара поселковых кинулась на добивание. Тут толстяк Глеб решил, видимо, отнять славу голкипера у Влада и попытался прыгнуть. Но упал как кулек сахара. Кирилл аккуратно перешагнул его рыхлое тело и мягким тычком провел мяч в ворота.
Стадион застонал, но та часть, где сидели деревенские, возликовала.
– Вратаря на мыло, – пропела Лида.
– Кстати, обрати внимание, – съязвила Аля. – Свободный парень.
Лидка ничего не ответила, потому что на середине поля разгорелся спор. Тимур приостановил игру. Деревенский полузащитник грубо сыграл. Просто взял и тупо «подковал» того самого питомца ДЮСШ, что недавно атаковал Влада. Теперь пацаненок валялся на земле, корчась от боли, а Тимур определял точку штрафного удара.
Дальше нарисовалась некрасивая картина. Влад уцепился за тельняшку арбитра и потянул ее. В итоге кофта расползлась по швам. Пока бегали и искали новую амуницию, Тимур Петрович заявил вратаря-капитана на удаление. На поле вышли даже наблюдавшие издалека Бойкот и Наиля Флюсовна.
И тут началось целое столпотворение. Деревенские сгрудились вокруг Тимура и опасно размахивали руками. Тогда начальник лагеря взял мегафон и объявил:
– Команде поселка засчитывается техническое поражение!
Тут кто-то выбил матюгальник из рук Бойкота, и столпотворение превратилось в побоище. Из кучи малы спаслась только Флюсовна, которая теперь бежала, припадая на одну ногу, потому что потеряла в эпицентре стихии свою правую туфлю.
Аля тоже не выдержала и понеслась с трибун вниз. Она была уверена, что ей нужно срочно вытащить из клубка дерущихся Влада, потому что футбольная драка может стать для него последней в этом лагере.
Но решить что-то сделать всегда легче, чем сделать. Выяснилось, что Влада уже скрутили и потащили прочь со стадиона, а начальник теперь увещевал местных, чтобы те покинули территорию лагеря, пока он не вызвал милицию.
Упоминание об участковом на сельских подействовало, и они гуськом потянулись к воротам. Вместе с футболистами, чей триумф был так короток, на выход отправились и болельщики из деревни.
– Этот мальчишка как бельмо в глазу! – неистовствовала Флюсовна, безуспешно пытаясь найти свою туфлю. Наконец, она откопала его практически полностью втоптанным в траву.
– И что предлагаете? – равнодушно поинтересовался Бойкот.
– Исключение, только исключение.
Тут Але надоело слушать этот разговор, стоя в стороне, и она вмешалась:
– То есть как это исключение? Вы видели настоящий футбол? Там еще не то происходит! И никто людей даже из команды не выгоняет! Это ведь спорт, это азарт!
– В азартные игры у нас играть запрещено! – ляпнула Наиля.
– Это футбол! – взвилась Алина.
– Так, девочка, не повышай на меня голос! Завтра же состоится внеочередное комсомольское собрание, в повестке которого будет лишь один пункт: рассмотрение дела твоего товарища!
– Заодно можно обсудить и того, кто взял этого человека на поруки, – добавил Бойкот.
– А кто? – не поняла Флюсовна.
– Вот кто, – начальник мотнул головой в сторону девочки.
– Ее саму бы кто на поруки взял! – расхохоталась замначлаг. – Все, хватит! Мне надоело! Завтра в шесть собрание!
С этими словами женщина, с трудом втиснув ногу в модернизированную туфлю, заковыляла к лагерю.
Влада посадили под домашний арест. В буквальном смысле. Его заперли у себя в комнате, хотя на двери не было ни замка, ни щеколды. Заперли, потому что у входа Виталий поставил два пуфика и поручил стеречь дверь Никифорову и тому самому юному футболисту, что едва не забил гол. Аля выяснила, что форварда из ДЮСШ зовут Костик.
В лагере Алина прямиком пошла к Тимуру:
– И что вы собираетесь делать с Владом? Зачем его заперли?
– Не ко мне вопрос, – раздраженно ответил диск-жокей.
Аля молча развернулась и пошла искать Виталия. Тот обнаружился у ключей моющим ноги.
– Зачем вы заперли Влада в комнате? Что это еще за самосуд?
– Я вообще-то ноги мою, – сказал комиссар. – Это как бы немного интимное занятие.
– Ты уголовный кодекс читал, Виталий? – подбоченилась Аля. – Знаешь такую статью, номер не помню, незаконное лишение свободы?
Комиссар попрыгал на одной ноге, вытер насухо ступни, полюбовался ими и потом выдал:
– А ты знаешь 154-ю?
– Подглядывание за людьми, моющими ноги?
– Нет! Спекуляция! Наказывается от двух до семи с конфискацией! Правда, конфискацию мы уже провели. Изъяли тот самый волшебный чемоданчик!
– Вы – это кто?
– Я это комиссар лагеря Виталий Юрьевич Лебедин, а также музыкальный и спортивный руководитель лагеря Тимур Петрович Исаев. Достаточно?
– Тогда, раз вы самовольно лишаете людей свободы, посадите и меня в четвертую комнату!
– Не имеем права. Там мальчики живут. Девочкам туда не положено.
Алька призадумалась. Может, ей стоит намекнуть на то, что еще недавно Виталя курил и фанател по группе, пропагандирующей фашизм? Вот как он тогда запоет? Но что-то подсказывало девочке, что рановато предъявлять этот убийственный аргумент. Тем более, это не ее вещдок. Посоветоваться надо с Владом.
Оставив Виталю в покое, Алина вернулась в корпус. У двери в четвертую комнату, едва не сползая со стула, спал Глеб Никифоров. Костик же скрупулезно собирал кубик Рубика и сопел.
– У меня формула есть, по которой собрать можно, – дружелюбным тоном объявила Аля.
– Не нужно, – помотал головой мальчик. – Формула это для тупых. А умный человек обязан сам собрать.
– И долго ты уже собираешь?
– Месяц уже. Как-то получилось сразу две стороны собрать, но это самое большое достижение. Я просто хочу принцип понять.
– Чтобы понять принцип, надо иметь полностью собранный кубик. Тогда, раскручивая его, а потом, возвращаясь опять к целому, ты и поймешь, как это работает.
– Че-то ты как-то мутишь! – поморщился Костик.
– Тебе сколько лет?
– Мои года – мое богатство!
– Хочешь, я тебе дам жвачку «Педро»?
– Пусть ее Педро жует!
– А у меня в пластинках есть «Гумифреш». Импортная!
– Я не понял, че тебе надо? – сунул кубик в карман мальчик. – За что торгуешься?
– Мне в комнату пройти надо, к Владу, чтобы никто не знал.
– Это просто исключено. Намертво, – при этом пацанчик изобразил руками два самолета, которые якобы гоняются друг за другом. – Фитю-у-у-у! Фтю-у-у-у! Дададах! Папау-у!
– Костя, ты что в комсомольском лагере забыл?