Страница 9 из 65
Северянин, с которым я не успела познакомиться, кивнул, щёлкнул перед лицом младшего мальчишки пальцами и повёл его за собой в ближайший процедурный кабинет.
Последнего парня, самого старшего, забрал полноватый господин с густыми бакенбардами, Гревер, если мне не изменяла память.
Ячер тем временем завёл нашего пациента в операционную, пинком пододвинул к нему металлическое ведро и жёстко скомандовал:
— Всю одежду сюда, включая бельё. Боллар, вы пока отвернитесь, обработайте и подготовьте инструменты. Мы будем иссекать поражённые участки тканей на боку.
— Разве мы не будем вынимать волоски пинцетом? — удивлённо уточнила я.
— Это полуденник, ему жить осталось часов семь-восемь. Мы физически не успеем этого сделать. Удалим всё, что получится. Если выживет — ему крупно повезёт. Если нет, то это естественный отбор.
Я шокированно замерла, поражённая его словами.
— Но так же нельзя при пациенте…
— Тебе сколько лет? — спросил Ячер у парня, который стягивал с себя рубашку трясущимися руками.
— Девятнадцать.
— Видишь, он достаточно взрослый, чтобы нести ответственность за свои идиотские поступки. Скажи, ты не знал, что кантрады опасны?
— Знал, — срывающимся голосом ответил тот.
— Тебя в лапы к нему кто-то гнал?
— Нет.
— Ты не понимал, что рискуешь?
— Понимал.
— Видите, нобларина Боллар, какой у нас образцовый пациент. Всё прекрасно знал и понимал.
— Хватит, пожалуйста, — оборвала я. — Это уже абсолютно ненужная жестокость, — а потом повернулась к бледному, как застиранные простыни, пациенту и мягко сказала: — Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы вам помочь.
А затем хотела накачать его магией жизни и отключить, но Ячер перехватил мою руку и посмотрел в глаза:
— Никогда не трогайте такого пациента голыми руками. Я сам. Лучше накладывать заклинания на пятки и стопы — они обычно хорошо защищены обувью. А теперь занимайтесь тем, что я вам сказал.
Я подчинилась и отвернулась, а когда повернулась обратно, Ячер уже снимал толстенные рукавицы.
Пациент лежал в отключке, прикрытый простынёй ниже пояса. На боку — так, чтобы виден был фронт работ. Я подошла к ногам пациента и всё же накачала его магией — через не очень чистые пятки.
— Откуда столько желчи? — тихо спросила я.
Ячер вскинул на меня красные от недосыпа глаза и сказал:
— Меня бесит чужая тупость. Мы могли бы отдохнуть, а вместо этого будем оперировать его, хотя он вряд ли дотянет до полуночи. Я сочувствую боевикам, которые получают ранения в битвах. У них нет другого выбора, и обычно они делают всё, чтобы избежать травм. А эти малолетние дебилы просто сами себя искалечили, а теперь я должен их лечить и отвечать за их смерти. И меня это злит.
— Злость — это обычно не основная эмоция, — спокойно сказала я, следя за тем, как Ячер делает первый надрез. — Злость обычно скрывает истинную эмоцию, маскирует её.
— Откуда вам знать? — хмыкнул он.
— Это мои наблюдения.
Я бы могла добавить, что выросла, наблюдая злость брата, за которой всегда скрывалось отчаяние, но промолчала. Промолчала, потому что пока Ячер злился, он действовал.
— Жаль, что он такой тощий. Когда ядовитые волоски входят в жировую ткань, яд распространяется медленнее. Поражённые участки темнеют, их иной раз довольно просто вырезать. Такая целительная липосакция получается. Проблема только в том, что среди боевиков толстяков нет.
Дальше Ячер работал молча. Экономными, чёткими движениями отсекал почерневшие ткани, с лёгкостью останавливая кровь.
— Главное — ни в коем случае не касаться таких мест руками, и даже перчатки не спасают, — прокомментировал он, используя зажимы и щипцы. — Иначе загоните волоски под кожу себе, придётся ещё и вас лечить.
— Я думала, что заклинания плохо работают на таких пациентах, — сказала я, наблюдая за его движениями.
— Плохо. Но резистентность развивается с течением времени. У полуденников этого времени почти нет. Да и изначально восприимчивость у них куда выше, нет никакой природной сопротивляемости к магии.
Когда Ячер закончил, перед нами белели рёбра пациента.
— А теперь попробуем нарастить ткани.
Он отсёк несколько лоскутов кожи со спины, наложил их на раневое ложе и приживил магией, на участки на спине наложил сложные заклинания — чтобы там образовались широкие рубцы.
Закончив с боком и спиной, Ячер занялся рукой, для которой донорский материал брал с живота.
Организм полуденника неохотно поддавался воздействию магии, но сил у Ячера было много. Очень много. Я ассистировала. Следила за жизненными показателями, подавала инструменты, накладывала заклинания, повторяя за комцелем.
Когда два часа спустя операция была закончена, я удивлённо посмотрела на него:
— Почему вы сказали, что пациент не доживёт до полуночи? Мы же всё удалили.
Ячер хмыкнул.
— Мы удалили лишь то, что было видно. Проблема в том, что осталось. Смотрите.
Он подкатил к операционному столу большую лупу на штативе, а затем включил особый, жёлтый свет, в лучах которого я и увидела… тысячи волосков на участках кожи, внешне кажущихся здоровыми.
— Скорее всего, они были в куртках или тулупах. Часть волосков попала в организм при ударе, но остальные засели в одежде и проникли в тело много позже. Может, даже сегодня утром. Эти места почернеть пока не успели, и их удалять не стоит, можно успеть спасти эти участки, но отравление уже идёт. Хотя должен заметить, что ваша магия замедляет процесс. По моим прикидкам, он должен быть в куда худшем состоянии. Знаете что? Сходите-ка напитайте магией жизни самого младшего, которого увёл Маррел. Но только его.
Я кивнула, помыла руки и отправилась в процедурную, в которой насвистывал за работой норт. Зона почернения у его пациента была совсем небольшая, поэтому он давно закончил с операцией и теперь вынимал волоски пинцетом.
— Комцель распорядился напитать пациента магией жизни, — сказала я и приступила к делу, снова воздействовав через пятки.
Всё же суждению Ячера я доверяла. Вернувшись во вторую операционную, я как раз застала момент, когда он заполнял медкарту и сказала:
— Я попробую удалить волоски. Сколько получится.
Ячер кивнул, принимая мои слова, а потом ушёл. Я думала, он оставил меня одну, однако минут пять спустя он вернулся со второй лупой и высоким стулом для меня.
Мы принялись за работу. Мне достались плечо и рука, ему — бок и бедро.