Страница 4 из 65
Комната была обставлена довольно просто, но в ней имелось всё необходимое, даже небольшой письменный стол у окна. Разобрать вещи решила позже, после основательной уборки, а пока взглянула в слегка запылённое зеркало, убедилась, что причёска не растрепалась в дороге, поставила саквояж в небольшой шкаф и вышла.
Ячер ответил на стук практически сразу.
— Уже готовы? Идёмте, я покажу вам госпиталь.
Пока мы спускались, он пояснил:
— На третьем и четвёртом этажах у нас личные покои целителей, на втором — процедурные кабинеты и палаты для лёгких больных. На первом — операционные, манипуляционные и палаты для тяжёлых больных в правом крыле, кабинеты, две столовые и кухня в левом. В подвале — анатомичка, морг и кладовые. Для начала покажу вам столовую для персонала. У больных вход вот здесь, — показал он. — А мы идём дальше.
Комцель двинулся вперёд, и я с последовала за ним.
В столовой пахло жареным мясом и свежей выпечкой, мы оказались в ней самыми первыми посетителями и сели за дальний от входа столик.
Я держалась максимально спокойно, как и положено нобларине, но на самом деле была настолько взбудоражена, что голода не испытывала, поэтому взяла лишь половинку порции супа, а вот комцель набрал целый поднос еды.
Я пожелала ему приятного аппетита, подождала, пока он насытится, и спросила:
— Скажите, сколько женщин служит под вашим началом?
— На данный момент две, включая вас.
— А как вы… поступаете в случае возникновения неких инцидентов? К примеру, если пациент ведёт себя неподобающе?
— Уверен, что вы не станете провоцировать подобные инциденты, — вздохнул он. — А если они вдруг возникнут, то я проведу с пациентом воспитательную работу и передам его другому целителю. А от вас буду ожидать докладную. Нобларина Боллар, поверьте, большинству наших пациентов не до приставаний к девушкам, это не часть, полная безмозглых пышущих здоровьем курсантов.
— Не все курсанты безмозглы, — улыбнулась я.
Возражать и спорить комцель не стал, но так иронично выгнул светлую бровь, что я не выдержала и рассмеялась.
Волнение постепенно унималось, настроение повышалось с каждой минутой, а «заботливые» предупреждения Роузы становились тем, чем они и были изначально: попыткой помешать мне занять должность, с которой сместили её.
Возможно, она предполагала, что я собиралась соперничать с ней за внимание комцеля, однако подобного у меня и в мыслях не было. У меня теперь есть жених, да и никаких чувств, кроме дружеской симпатии и благодарности за спасение брата, я к Ячеру не испытывала.
Мы были слишком разными, чтобы составить удачную пару, а сам он с первых дней знакомства недвусмысленно дал понять, что в браке не заинтересован.
Словно подтверждая мои мысли, он с напускной строгостью сказал:
— Итак, нобларина Боллар. Раз вы любите правила, то вот вам первое правило нашей совместной работы: не пытаться меня женить. Ни на ком. Ни на себе, ни на других.
— Что, настолько наболело? — участливо спросила я.
— Это просто ужасно! — скроил он трагическую физиономию. — Мне почти двадцать восемь, а значит, я уже десять лет преступно не женат. Моя семья просто не в состоянии смириться с таким раскладом, поэтому последние месяцы я живу в госпитале, а домой меня отказываются пускать без невесты.
— Сочувствую. Вероятно, дело в налоге на безбрачие, который вынуждена платить ваша семья…
— Его я уже много лет плачу сам, — фыркнул Ячер. — Вы плохо знаете моего деда. Поверьте, он прекрасно владеет инструментами финансового давления. Об меня он их слегка обломал, но надежд пока не оставляет. К примеру, он поставил условие, что если до конца года я не женюсь, то он вычеркнет меня из завещания и отлучит от семьи.
— То есть всё настолько плохо? — посочувствовала ему.
— К сожалению. Но я ответил симметрично. Тоже пригрозил вычеркнуть его из завещания, поэтому пусть не рассчитывает на мои сокровища: коллекцию различных предметов, извлечённых из пациентов, и подборку выпусков журнала «Холостяк». Между прочим, с цветными картинками!
— Надеюсь, перед лицом таких значительных потерь он всё же одумается, — максимально серьёзным тоном сказала я, стараясь не выдавать смущения из-за упомянутых журналов.
Всё же я медик и специалист, а не кисейная барышня.
— Я искренне на это рассчитывал и даже сделал подробную опись своей коллекции на семи листах. Отчего-то он порвал её на куски и вышвырнул их в окно. Ничего не хочу сказать плохого, но со стороны патриарха это преступно безответственное отношение к активам семьи! — он задорно подмигнул мне, в тёмно-синих глазах искрилось озорство.
Я снова рассмеялась.
— Как же вы смогли составить опись на семи листах? Вы же наверняка ненавидите подобную работу.
— Нобларина Боллар, меня прямо-таки оскорбляет то, что вы посчитали, будто я делал опись сам. Я заставил Плёза. Неужели вы думали, что я из тех, кто не воспользуется служебным положением⁈ Поскорее расставайтесь с этими безосновательными иллюзиями. Я — тиран и деспот, устанавливающий совершенно нелепые порядки на вверенной мне территории, на которой лишь по счастливой случайности иногда выздоравливают пациенты. И всё это — заметьте! — за счёт щедрого государственного финансирования.
— И без какой-либо отчётности… — в тон ему добавила я.
— Нет, ну не то чтобы вообще без неё, но… «какая-либо» — это, в целом, корректное определение моей отчётности. Но эти безжалостные бюрократы из Имперской Канцелярии грозятся урезать финансирование, если я не приведу документы в порядок, поэтому я подумываю для экономии уволить Плёза. Всё же никакой от него пользы, кроме составления дурацких описей, что вообще-то не входит в его служебные обязанности.
— А вы коварны…
— И придерживаюсь строгой политики двойных стандартов, — деловито заметил он. — А теперь, когда вы имеете более отчётливое представление о том, с кем вам предстоит работать, пора показать вам место ваших будущих страданий.
Так как я уже доела, то с готовностью поднялась из-за стола.
Мы двинулись к кабинету Ячера.
— А каково второе правило? — спросила я, когда мы остановились у двери.
— Второе правило гласит: если вам от меня что-то нужно, то извольте обратиться ко мне по полной фамилии.
— Неужели это так сложно? — удивилась я.
— А вы её уже выучили?