Страница 2 из 65
— И с его стороны тоже. Но вообще, этот госпиталь — место совершенно аморальное и недостойное нобларины. Здесь царит ужасная атмосфера! Просто ужасная! Я предупреждаю вас как женщина женщину… нет, не предупреждаю. Остерегаю! Намедни один из пациентов пытался зажать меня в углу, а комцель совершенно ничего не сделал! Даже не вступился! Просто проигнорировал этот случай, будто он не стоил внимания! — возмущалась она, постепенно повышая голос.
Пышный бюст в глубоком декольте при этом возмущённо колыхался в такт её словам. Я почувствовала себя очень странно. С одной стороны, я крайне негативно относилась к ситуациям, когда женщина подвергалась приставаниям и домогательствам, особенно на работе. С другой — видела, как Роуза вела себя на симпозиуме, буквально требуя к себе внимания коллег, в том числе женатых, что было совсем уж низко.
Даже сейчас хотелось шагнуть к ней поближе, стянуть отвороты распахнутого халата и заколоть их на её груди булавкой, а лучше — зашить наглухо.
По уставу целительницы должны носить форменные брюки и закрытые блузки под горло. Судя по виду, горло у Роузы начиналось где-то в районе солнечного сплетения, потому что пуговки блузки заканчивались именно там. Вот такая альтернативная анатомия.
— Мне очень жаль, что вы столкнулись с таким недостойным поведением пациента, — медленно проговорила я, стараясь сообразить, как лучше повести себя в такой ситуации. — Вы написали докладную?
Она поджала губы:
— Нет. Я же говорю, комцель Ячер остался абсолютно глух к просьбе вступиться за мою честь.
— В случае бездействия комцеля вы можете отправить докладную в Имперскую Канцелярию, а вашего пациента обязательно ждёт взыскание или даже понижение в звании. Поверьте, к таким вещам относятся очень серьёзно. Знаете что? Давайте я помогу вам составить жалобу, у меня есть опыт работы с документами. Кроме того, я могу попросить моего зятя поговорить с комцелем Ячером. У командора Блайнера ровно ноль терпимости к подобным выходкам личного состава, я уверена, что он сможет повлиять на комцеля Ячера, они же друзья.
На протяжении всей речи я внимательно наблюдала за реакцией Роузы.
Она поджала губы с ещё большим недовольством и процедила:
— Я не хочу марать своё имя написанием всяких докладных. Просто знайте, что обстановка в госпитале совершенно ужасная, а Хейлар этому попустительствует.
— Тогда почему вы не попросите о переводе в другое место? — вкрадчиво спросила я. — Целители везде нужны, об этом все говорят. Берут даже тех, у кого нет профильного образования или дар слишком слабый. А у вас такой уникальный опыт работы, наверняка есть диплом. Вас с руками оторвут в любом другом госпитале при Разломе.
Роуза замолчала, сверля меня взглядом. Видимо, по её задумке, я уже должна была сбежать, испуганно сверкая пятками, но я смотрела на неё со всей доброжелательностью, которую только могла в себе найти.
Возможно, я слишком предвзята и сужу поспешно, а на самом деле она — хороший человек? Нужно узнать её поближе, прежде чем делать выводы. Мама всегда говорила, что нельзя судить о людях по одному лишь первому впечатлению.
— Я… просто я-то привычная к таким вещам и проще к ним отношусь, но вы-то нобларина. Вам-то не положено! — наконец выпалила она. — Кроме того, здесь такая ужасная нагрузка! Ненормированные часы, изнуряющие переработки, совершеннейших хаос в графиках дежурств, постоянные авралы, особенно после крупных прорывов. Вам лучше вернуться в свою эскадрилью, к сёстрам.
— Я не боюсь работы, госпожа Кевезер. И раз дела с нагрузкой обстоят так плохо, разве вы не будете рады лишней паре рук?
На это ответить ей было нечего.
— Я пыталась вас предупредить! Так что не жалуйтесь теперь! — фыркнула она, развернулась на каблуках и направилась к крыльцу, впечатывая их в снег.
Подумалось: если работы так много, что все аж сбиваются с ног, отчего бы не надеть более удобную обувь? И менее тесный, не стесняющий движений халат?
После встречи с Роузой моё решение принять предлагаемую должность лишь окрепло.
И дело было вовсе не в деньгах, хотя комцель Ячер обещал платить двойной оклад.
Истинная нобларина никому не позволяет собой манипулировать.
Я глубоко вдохнула свежий морозный воздух и сделала шаг ко входу.
Рыжеватый парень, дежуривший у дверей, встретил меня голодным до сплетен взглядом и громко шмыгнул покрасневшим на морозе носом. Под тёплым тулупом едва виднелся китель и не видно было знаков отличия, поэтому я так и не поняла, кто он.
Вежливо улыбнулась и поздоровалась:
— Лунной ночи. Скажите, пожалуйста, где я могу найти комцеля Ячера?
— И вам лунной. Вы новая ассистентка? Он предупредил, что вы прибудете сегодня. Комцель должен быть у себя в кабинете. Налево от входа и почти до самого конца, табличку увидите.
— Спасибо, — поблагодарила я, умилившись его словам.
Приятно, что несмотря на свойственную ему забывчивость, комцель Ячер всё же предупредил о моём прибытии и явно ожидал его.
Это грело душу.
Нужную дверь с табличкой «Командующий целительским корпусом» нашла практически сразу, но она оказалась заперта и на стук никто не ответил. Коридор пустовал, да и в госпитале было на удивление тихо. Я неловко замерла в ожидании.
Зима…
Тварей в Разломе приморозило, стало куда спокойнее. Наверняка большая половина медиков в увольнительных, вот никого и нет.
Я поставила саквояж на гранитный пол, сняла палантин и дублёнку, перекинула через руку, а затем аккуратно разгладила складки на подоле тёмно-синего платья, доставшегося мне от старшей сестры Адели.
— Лунной ночи, нобларина Боллар. Что-то вы поторопились приехать на службу. Я ожидал вас не раньше полуночи.
Комцель Ячер стоял в трёх шагах позади меня, в небрежно накинутом поверх расстёгнутого кителя халате, который топорщился в разные стороны на широких плечах и вообще выглядел так, будто по ошибке свалился сверху с ближайшей люстры.
На целителя Ячер вообще походил мало — и шириной плеч, и ростом, куда больше подходящими боевику, и особенно — флёром насмешливой безалаберности, который его окружал. Захотелось подойти к нему, расчесать короткие светлые волосы, застегнуть китель и аккуратно одёрнуть халат. А ещё — начисто сбрить многодневную щетину.
Самое раздражающее, что из кармана его форменных брюк торчала ветка.
Опять ветка!