Страница 12 из 65
Щёки пылали огнём, а сердце билось где-то в горле, не давая нормально дышать.
— Есть базовые меры предосторожности. Возьмите себе за правило придерживаться их всегда, иначе однажды вы совершите ошибку, которая обойдётся вам слишком дорого. И с меня за это дуэтом снимут шкуру Кеммер и ваш брат, чудесным образом отбросив при этом все разногласия. А я, знаете ли, в миротворцы не нанимался. Им слишком мало платят. А если платят — то чёрной неблагодарностью.
Ячер отпустил мои руки, и ладоням мгновенно стало холодно.
— В моих действиях не было ничего предосудительного… Я не наглаживала пациента. Он звал маму, и мне стало его жаль.
— И тем не менее делать этого не стоило. Ему девятнадцать, он старше вас. Он — уже взрослый мужчина, который сам может стать отцом. Заботьтесь о себе, потому что у него есть мамочка, которая в случае необходимости подотрёт ему сопли, а у вас — нет.
Последние слова Ячера ударили по больному. Мамы у меня действительно больше нет, и даже самой старшей сестры, которая её заменила — тоже.
Ячер развернулся и ушёл, а Роуза одарила меня победной ухмылкой.
Я ничего ей не сказала, однако очень хорошо запомнила её поступок.
Благородная нобларина никогда не опустится до мелочной мести, однако и вытирать об себя ноги никому не позволит.
К себе наверх я поднималась в расстроенных чувствах. Было неловко, что я выставила себя неспособной выполнять элементарные инструкции, а ещё досадно, что так подставилась перед Роузой. И ведь формально она права… ещё и подала всё под соусом беспокойства о моём же благополучии и репутации.
Нужно быть с ней настороже.
Всё же расслабилась я, работая с сёстрами и полагаясь на них.
Однако и отступать не собиралась. За несколько часов я выучила столько всего нового!
Нет, нельзя позволить Роузе испортить мне стажировку.
* * *
Двадцать седьмое новебриля. Вечер
На этот раз выспаться всё же удалось, и я проснулась до того, как прозвенел будильник.
Привела себя в порядок, тщательно уложила волосы, прядями прикрыв височную печать — подарок богини Гесты, природный индикатор происхождения и уровня способностей каждого мага. Чем ярче печать, тем сильнее дар — это аксиома.
За долгие годы я привыкла к тому, что моя печать проклята. Привыкла к мысли, что никто не захочет на мне жениться, так как никто не захочет погибнуть в первую же ночь после брачного ритуала. Привыкла быть незаметной для мужчин, и меня это всегда устраивало.
И теперь, когда жрец снял проклятие, чувствовала себя странно. Вроде бы должна была радоваться такому раскладу, но радоваться не получалось. Во-первых, слишком сильно скучала по старику Валентайну, во-вторых — не знала, как правильно поступить.
Сняв с меня проклятие, жрец нарушил обет безбрачия и, с точки зрения общества, умер отступником. Но он сделал это из лучших побуждений, из искренней заботы обо мне, и Геста позволила ему.
Но ведь каждому встречному этого не объяснишь…
Открывать мою печать, изменившуюся после немыслимого брачного ритуала со жрецом, было бы неуважением к памяти Валентайна, а последнее, чего я хотела — чтобы злые языки трепали его имя или строили мерзенькие догадки на счёт нашего брака. Наверное, если кто-то просто даже заикнулся бы о консуммации, меня бы тут же стошнило.
Для меня Валентайн стал родным, и его поступок — акт любви и мужества.
Вот только формально он всё же стал моим мужем, а я — женой жреца.
Именно поэтому я пока не осмеливалась заполнить последнюю строчку в его книге и внести туда данные о совершённом им святотатстве. Пообещала себе сделать это чуть позже, когда заключу брак с одобренным братом женихом. Во время брачного ритуала височная печать снова изменится и превратится в общий узор Болларов и Корвигелей, вобрав в себя элементы родовых печатей обоих родов.
А значит, поступок жреца удастся сохранить в тайне.
Да и кому нужна будет эта книга через несколько месяцев после его смерти?
Я снова рассмотрела свою печать, изменившуюся совсем немного и лишь в верхней части.
Жрецов не просто так в древности называли мужьями Гесты. Они не просто так не вступают в браки. Во время ритуала посвящения их височные печати меняются навсегда. Они получают знак Гесты, который не перепутать ни с каким другим. Из-за него невозможно прикинуться жрецом и именно из-за него магический брак для принявшего обеты становится невозможным.
Я слышала о жрецах, которые были женаты до принятия обетов, но они все были вдовцами! Однако я никогда, ни разу в жизни не слышала о жреце, который дерзнул бы жениться уже после того, как богиня осенила его своим особым знаком — крошечным изображением луны.
Возможно, именно поэтому моя височная печать изменилась так мало, почти ничего не вобрав от печати Валентайна. Однако она всё же изменилась — и этого хватило, чтобы с неё слетело жестокое проклятие, наложенное на последнее поколение Болларов.
Это ещё одна причина, по которой я пока скрывала то, что проклятие уже снято. Мне не хотелось получать брачные предложения и придумывать вежливые отказы. Никто из знакомых мужчин не заинтересовался мною, пока проклятие ещё действовало, поэтому я не желала видеть их знаки внимания теперь. Меня абсолютно устраивал договорной брак с одним из Корвигелей — единственного рода, не отвернувшегося от Болларов, когда мы нуждались в поддержке сильнее всего.
Мой старший брат Брен и две сестры-двойняшки Эвелина и Элидара по-прежнему оставались проклятыми, следовательно, не могли вступить в брак, а прогрессивный налог на безбрачие рос с каждым годом. Чем старше маг — тем выше налог. Таким образом государство толкало магов к созданию семей, ведь стране нужны были новые боевики и целители — свежая кровь, питающая Блокаду у Разлома.
Погрузившись в свои мысли, я долго собиралась и в итоге едва не опоздала на вечерник. Впрочем, особого аппетита не было. На входе я столкнулась с Роузой и посмотрела ровно сквозь неё. Я слишком хорошо воспитана, чтобы опускаться до выяснения отношений, но слишком уважаю себя, чтобы спустить её поступок на тормозах.
Я многое готова простить тому, кто обидел меня по ошибке, ляпнул лишнее или задел в пылу ссоры. Вот только Роуза прекрасно понимала, что делала. Её поступок — чистой воды продуманная, выверенная подлость, устроенная с целью испортить мою репутацию в глазах Ячера.