Страница 63 из 91
Глава 9
Москва. Июль 1991 года.
Александр Никанорович Смирнов, член Президентского совета, бывший член Политбюро ЦК КПСС, направлялся на очередной приём в посольство США.
Настроение у Смирнова было было из рук вон. Он с раздражением смотрел в окно автомобиля на проносящиеся мимо городские пейзажи. На Москву мало — по малу опускался летний вечер, на улице стояла прекрасная погода, но настроение у Смирнова становилось всё хуже и хуже. Ко всему прочему его мучила головная боль, отнюдь не добавлявшая ему чувства комфорта.
Своим изощрённым политическим чутьём Смирнов чувствовал, приближающуюся бурю. Положение Горбачёва день ото дня становилось всё более и более шатким. В апреле месяце ему просто- таки с огромным трудом удалось подавить, начавшийся было бунт членов ЦК, против Генерального Секретаря, которые были взбешены плодами шести лет перестройки. А несколько дней назад, коалиция членов Политбюро, и Секретарей ЦК, фактически возглавляемая этим мерзавцем Ельциным, и поддерживаемая большей частью пленума буквально выкрутила руки Горбачёву, заставив пойти того, на принятие кадровых решений, которые он совсем не хотел принимать. Особенно это касалось назначения на должность Секретаря ЦК — Пуго. Который теперь, учитывая болезнь Ивашко становился фактически вторым лицом на партийном хозяйстве. А учитывая тот факт, что сам Горбачёв уже достаточно давно предпочитал участию в партийной рутине, организацию громких акций внешнеполитического характера, Пуго неизбежно мало помалу выдвигался на роль первого лица в партии.
Подумав о Пуго, Смирнов был готов заскрежетать зубами. Ему до сих пор были неясны мотивы, заставившие Горбачёва, два с половиной года назад, назначить этого прохвоста из Латвии на должность председателя КГБ. Тем более, что изначально Горбачёв хотел заменить Чебрикова на Крючкова. Смирнов до самого последнего момента был уверен в этом. И вдруг всё переменилось, буквально в один день. И как ни старался лично он, Смирнов, ему так и не удалось разузнать, что заставило Горбачёва отменить собственное, уже почти готовое решение, насчёт Крючкова. Это был пожалуй первый звоночек.
Тогда Смирнов надеялся на то, что провинциал Пуго быстро потеряется в коридорах высокой московской политики. Но этого не произошло. Проклятый латыш стал быстро набирать политический вес. Он сумел очень быстро взять под контроль аппарат КГБ, расставив на ключевых постах в нём, нужных ему людей и очень быстро стал не по зубам своим многочисленным врагам и недоброжелателям в том числе на площади Дзержинского. КГБ под руководством Пуго вполне успешно выполнял свои функции и Горбачёву нечего было предъявить его руководителю. Хотя в глубине души он может быть и не испытывал горячей симпатии к нему.
Голос Пуго становился всё более и более заметным и в Политбюро. Нет, конечно он не выступал открыто против проводимой Горбачёвым политики. Но всякий раз он предлагал те или иные поправки к проектам тех или иных решений, казавшихся ему явно радикальными или поспешными ( Смирнов видел это по выражению его морды). Поправки которые чем дальше, тем больше выхолащивали многие очень нужные и верные, с точки зрения, Смирнова проекты. Проклятый латыш кажется насквозь изучил Горбачёва, его двуличную и лицемерную природу, его боязнь принимать ответственность на себя, изучил и прекрасно пользовался этим.
Смирнов прекрасно видел, что вокруг Пуго стали скапливаться какие- то подозрительные людишки, взявшиеся чёрт знает откуда. Этих тёмных и непонятных людишек латыш потихоньку расставлял на разного рода постах как в КГБ так и вне его. Мерзкий чухонец похоже формировал нечто вроде аппарата личной власти, пользуясь своими связями как в КГБ, так и в партийном аппарате. Конечно в прежние времена подобного рода штуки не прошли бы мерзавцу даром. Но прежние времена ( в том числе и стараниями Смирнова) уже уходили в лету, а в наступивших новых временах, негодяй — рижанин, как оказалось, очень ловко держал нос по ветру.
Смирнов неоднократно говорил Горбачёву о той опасности которую представляет с его точки зрения, лично для него, Пуго. Горбачёв всякий раз отмалчивался, словно бы пропуская слова Смирнова мимо ушей. Но Смирнов продолжал капать на темечко Генерального надеясь всё же добиться успеха. Но похоже он добился прямо противоположного результата. В один из дней (после заседания Политбюро), когда Александр Никанорович вновь завёл речь о происках председателя КГБ, Горбачёв резко прервал его:
-Я, что- то не пойму вас, товарищ Смирнов, чего вы хотите добиться? Вас, что -то не устраивает в работе КГБ? Если это так, то вы можете взять слово на очередном заседании Политбюро и аргументированно, я подчёркиваю аргументированно и обоснованно доложить нам о недостатках в работе Комитета и его председателя. А мы, если сочтём эти ваши аргументы стоящими, внимательно рассмотрим и проанализируем их.
- Нет, но...
-А раз нет, товарищ Смирнов, то нечего плести свои интриги. Возглавляемый Борисом Карловичем КГБ, за очень короткий срок сумел ликвидировать целые шпионские гнёзда, которые его предшественники на этом посту благополучно проморгали. Или вы это хотите поставить ему в вину? Я постоянно получаю сведения, в том числе и по закрытым каналам, что наши вероятные противники, весьма встревожены резко возросшей эффективностью работы КГБ. Не скрою, я не очень охотно назначал товарища Пуго, на эту его нынешнюю должность. Но теперь вижу, что в своих сомнениях я был полностью неправ. А вот чего хотите добиться вы мне не до конца ясно. Или вы желаете лить воду на мельницу наших противников? Или вы хотите занять пост, который сейчас занимает Борис Карлович? Очень сомневаюсь, что в этом случае вы справитесь лучше его. Так, что идите, товарищ Смирнов, и занимайтесь порученным вам делом. А поручена вам идеология. А вот здесь и у меня лично, и у всех товарищей, к вам накопилась масса претензий и вопросов. Так, что в самое ближайшее время не лишним будет выслушать на Политбюро, ваш отчёт о всех упущениях в сфере идеологии. Вам понятно?
Всё было понятно. Смирнов ушёл от Горбачёва словно оплёванный. Ему стало окончательно ясно, что Пуго больше ему не по зубам.