Страница 23 из 91
Кстати буквально вчера к нам на площадь Дзержинского пожаловал сам Михаил Сергеевич Горбачёв. Он представлял нам нового нашего нового шефа, генерал- полковника Дёмина, пришедшего на смену Борису Карловичу Пуго. Хотя я сидел далеко от стола президиума, но сумел разглядеть то, какой усталый и измотанный вид у Горбачёва. Он ничем больше не напоминал собой того живчика и говоруна, которого все мы привыкли видеть за прошедшие шесть с лишним лет. Его плечи сутулились, лицо имело какой- то зеленоватый оттенок,в довершении всего ( и это было пожалуй самое удивительное) он был крайне немногословен. Прочтя по бумажке буквально пару абзацев, он как -то тяжело уселся на стул и далее смотрел на зал совершенно остекленевшим взглядом. Неважно, очень неважно, выглядел товарищ президент.
- Ты заметила, как скверно выглядит, Михаил Сергеевич?- спросил я Юлю после того, как окончилась процедура представления нового председателя Комитета работникам центрального аппарата.
Она лишь усмехнулась в ответ.
- По моему Горбачёв чувствует, что его скоро переедет колесо истории. И не ожидает от этого ничего хорошего, лично для себя. Я кстати заметила, что когда он зачитывал с бумажки, его руки так, мелко- мелко тряслись. Так, что действительно он выглядит очень скверно. Как в таком состоянии он с Бушем собирается встречаться? Ещё чего доброго запросит у того политического убежища! Представляю, как будет выглядеть физиономия Буша, если произойдёт, что — либо подобное!
Мне оставалось только лишь усмехнутся в ответ на эти слова моей жены. Кажется всё говорило о том, что в политических шахматах Горбачёв являлся уже полностью отыгранной фигурой. Похоже, что и он сам прекрасно понимал это. По сути, Президентом и Генеральным Секретарём он оставался лишь по инерции. По — моему это поняли все присутствующие в зале.
И вот не успели мы приняться за ужин, как раздался телефонный звонок. Услышав его я издал стон.
- Достали! Не дай Бог сейчас на службу вызовут! Юль. Будь человеком, возьми трубку, тебе всё равно поближе.
Жена не говоря ни слова, поднялась со стула и вышла из комнаты.
Подойдя, к телефону она взяла трубку и я услышал как её голос произнёс:
- Алло.
После этого наступила тишина, затем Юля сказала:
- Я сейчас позову его.
Я услышал её шаги, а затем раздался её голос:
- Саша, тебя просит к телефону, Владимир Моисеевич.
Я поднялся со стула, вышел в прихожую и взял трубку.
- Саша, здравствуйте,- услышал я голос Гольдберга,- извините, что я оторвал вас. Но час назад скончалась Майя Самуиловна. Я бы очень просил вас приехать ко мне и забрать на время Наташу. Я всё понимаю, но и вы поймите меня. Я очень надеюсь, что ваша супруга войдёт в моё положение.
Я выразил соболезнование Гольдбергу и обещал, что немедленно приеду к нему и заберу Наташу.
- Что случилось? - спросила меня Юля.
- Майя Самуиловна умерла,- ответил ей я,-Владимир Моисеевич, просит забрать Наташу.
- Поезжай немедленно,- сказала мне Юля,- я как раз приготовлю комнату для неё. И не забудь прихватить все необходимые для неё вещи. А то знаю я вас мужиков!
Я подъехал к дому в котором жили Гольдберги, остановил машину, вышел на улицу и двинулся по направлению к нужному мне подъезду. Поднявшись на четвёртый этаж, я подошёл к нужной двери (она была приоткрыта) и постучал в неё.
Дверь распахнулась и я увидел стоящего на пороге Гольдберга. Мне показалось, что с нашей последней встречи он постарел ещё больше. Увидев меня он всхлипнул и по его щекам потекли слёзы.
- Вот - умерла Майечка,- произнёс он.
Моё сердце вдруг пронзила острая жалость. Я видел перед собой старого, больного человека, потерявшего на закате своей жизни с начала дочь, а затем и жену. И понимавшего наверное, что лично ему, тоже недолго осталось жить. Надо было что- то сказать ему. Но, что? Никаких слов я подобрать не мог и поэтому молчал.
Однако Гольдберг сумел взять себя в руки. Он вытер слёзы и сказал:
- Наташа, иди сюда! За тобой папа приехал.
- Раздался топот и в прихожую вышла Наташа. Увидев меня она улыбнулась и произнесла:
- Папа приехал!
- Наташенька, - наклонился над Гольдберг,- сейчас папа отвезёт тебя к себе.
- Ура!- произнесла девочка,- это правда, папа, я правда поеду к тебе?
- Правда, Наташа, - ответил ей я, - ты собралась?
- Сейчас,- отозвался Владимир Моисеевич, - сейчас.
Он вышел из прихожей и вскоре вернулся с сумкой в руках.
-Здесь всё необходимое для Наташеньки,- и он протянул мне эту сумку.
Спустившись на улицу я взял Наташу за руку и повёл её к машине. Увидев автомобиль девочка воскликнула:
- Это твоя машина?
- Можно сказать, что моя,- ответил я (ездил я по доверенности, хотя как ни странно делал это не часто, предпочитая добираться и домой и на работу, общественным транспортом).
Я открыл дверь и помог Наташе забраться во внутрь. Оказавшись на сиденье девочка немедленно начала всё трогать и щупать. Девочка была самая настоящая егоза. Мне пришлось сделать ей, замечание. Причём довольно суровым тоном.
Юля встретила нас с несколько нервной улыбкой на лице. Наташа увидев её громко сказала:
-Ты моя мама?
- Нет, Наташа, я не твоя мама.- ответила ей Юля.
-А кто ты?
- Я? Я — тётя Юля.
- А. где моя мама?
- Я не знаю.
- У- у-у,- разочаровано протянула Наташа,- папа есть, а мамы нет. Когда, наконец, появится мама?
-Появится, появится, непременно появится, - попытался успокоить я её.
- Но пока она не появилась,- произнесла Юля.- пойдём я покажу тебе твою комнату.
Через пятнадцать минут, Наташа сидела на кухне и уплетала за обе щеки ужин. Юля вдруг посмотрела на неё встревоженным взглядом и произнесла:
- Слушай, мы же завтра уходим на работу. Причём рано утром. А кто с Наташей останется?
Я почесал затылок и сказал.
- Придётся попросить кого- ни будь из Тархановых. У него же жена в отпуске и две дочери. Глядишь кто — ни будь и согласится.
-Так иди к ним. Пока они не улеглись спать!
Я подошёл к двери квартиры Тархановых и нажал на кнопку звонка. Раздались шаги, дверь распахнулась и я увидел Тарханова.
-Добрый вечер, Александр Николаевич,- приветливо произнёс он,- что-то случилось?
- Виктор Михайлович, вы не могли бы позвать Светлану Алексеевну?
- Светлана,- крикнул Тарханов,- подойди на минутку!
Жена Тарханова вышла в прихожую, я поздоровался с ней и сказал: