Страница 46 из 73
— Добре, кажись, что-то да понимаешь. Гляди, Андрей, перевозка коней, — он обвел рукой денники, — дело шибко непростое. Угробить скотину проще некуда. Да что говорить, всегда потери имеются. А потому от нас зависит, сколько их до места доберется.
Он вздохнул.
Лошади тут были разные, и было их много. Я огляделся и улыбнулся, увидев статного гнедого жеребца.
— Это Гайдук, — сказал Фаддей Лукич. — Казенный, с норовом. Вот с него и начинай хозяйство наше обихаживать.
Я кивнул, взял ведро, провел ладонью по шее Гайдука, чтобы он ко мне привык. Первым делом напоил. Потом начал чистить щеткой и обмывать животное от пота.
Судно качнуло. Где-то дальше заржала от испуга пара лошадей. И мой было напрягся, будто хотел рвануть из денника. Я прижался к его шее, тихо цыкнул и продолжил чистить.
— Ничего, братишка, — сказал я вполголоса. — Доберешься ты целым и здоровым, не переживай.
Гайдук фыркнул мне прямо в ухо, словно понял, о чем ему говорю. Я усмехнулся и полез ниже, проверяя ноги, поправляя ногавки.
Потом выгреб и вынес мокрую лежалую солому, воспользовавшись вилами, и принес охапку свежей.
— Этот вчерась Федьке руку чуть не отхватил, — раздалось со спины.
Я повернулся и увидел молодого казака с охапкой соломы в руках.
— Бывает, — пожал я плечами, не отрываясь от дела.
Краем глаза отметил, что Кочетов, закончив наблюдать за мной, двинулся вдоль денников.
— Закончил, Громов? Гляжу, справно у тебя выходит, — вернулся он через некоторое время. — Я поднимусь к Меркулову, скоро буду. Занимайся вон по этому ряду.
Увидев мой кивок, он ушел.
Я прошел еще три стойла, сам при этом вымок почитай насквозь. Хорошо хоть переоделся перед началом в выданное Лукичом, а то бы изгваздался весь.
В дальнем конце поднялся шум. Сначала я решил, что у какого коня нога подломилась при качке или подвес перекрутился. Но потом расслышал резкий мужской голос, недовольное ржание и отборный мат.
Подошел ближе и разглядел офицера средних лет в расстегнутом мундире, с красным от духоты лицом и щеткой усов. Перед ним метался высокий вороной скакун.
Конь бил передней ногой в доски, мотал мордой и отступал крупом к переборке. Офицер пытался схватить его за недоуздок, но всякий раз дергал резко, только нервируя животное.
— Держи чертову скотину! — рявкнул офицер на матроса, стоявшего от него по правую руку, и выхватил из-за пояса плеть.
Первый удар пришелся по шее. Второй по крупу. Третий с хлестким звуком лег по мокрому боку, и вороной, взвизгнув, всем телом ударился в перегородку.
Я скрипнул зубами, поняв, что либо конь сейчас себе что-нибудь поломает, либо снесет перегородки к чертям собачьим и дел натворит поболее.
Я быстро оказался рядом и перехватил руку офицера в замахе.
— Что же вы творите, ваше высокоблагородие? — процедил я. — Он и так дорогу плохо переносит, а вы его угробить решили. Глядите, сейчас вырвется и денники разнесет. Беда ж будет.
— Убери лапу, щенок.
Офицер медленно повернул голову, будто не поверил, что кто-то посмел схватить его за руку.
Разгоряченный он замахнулся левой уже на меня, целя в голову. Не знаю, что именно произошло в тот момент. Похоже, опять память Добрецова сработала. Действовал я на автомате. Увернулся от летящего в меня кулака, выпустил руку с плетью и коротко пробил правой офицеру в область солнечного сплетения.
Офицер крякнул и осел пятой точкой на солому.
— Сдурел⁈ — крикнул матрос.
— Фамилия? — зло прошипел благородие.
— Громов Андрей.
— Громов, ты сейчас поднял руку на офицера. — Он прожигал меня ненавидящим взглядом.
— Прощения просим, не сдержался, ваше высокоблагородие. Но лупцевать скотину в такой душегубке никак нельзя, — пожал я плечами и выдохнул, понимая, что этот инцидент так просто для меня не пройдет.
— Молчать, — рявкнул он в ответ.
Сверху загремели сапоги. К нам прибежало еще двое матросов. За ними появились урядник Меркулов, Кочетов и Артем Егорович, офицер, что за размещение отвечал.
— Что здесь произошло? — спросил он.
Уже отдышавшийся офицер повернулся к нему и перевел недобрый взгляд на урядника.
— Ваш бешеный напал на меня, ударил и дерзил. Требую немедленно арестовать.