Страница 22 из 73
Первый выстрел донесся глухо, еле слышно. Потом почти сразу второй, а следом еще несколько. Все на самбуке напряглись и вскинулись разом в сторону берега.
Хасан что-то скомандовал и судно слегка довернуло, дабы была возможность получше разглядеть побережье. До него уже порядочно, лица людей не различить, но силуэты на песке и у кромки кустов мы видели ясно.
Я достал трофейный бинокль и разглядел, как из кустов на берег выскакивали люди. Они спотыкались, падали, а за ними уже ровной цепью двигались другие. Стало понятно, кто здесь охотник, а кто дичь.
— Наши… — хрипло выдавил Алексей, подавшись вперед и прикусив губу.
Федор Николаевич ничего не сказал. Стянул с головы тюрбан, следом и я снял с себя эту тряпку, а за мной и Сема.
Лапшин поднялся, протиснулся к мачте и, крестясь, глядел на берег.
— Эх, братцы, что же мы наделали, — глухо выдохнул урядник. — Не уберегли вас, казаки, простите Христа ради.
Самбук держал курс. Берег удалялся от нас все дальше и дальше. А на нем навсегда остались Михайло Лютнибок, Данила Стронько, Димка Чесноков, Олег Чурилов, Трофим и Фима Колюжные, Лука Перепелица, Афанасий Гнатюк, Савка Мирошник и Никита Белобородов. Десять бравых казаков. Их имена будто отпечатались в моей голове в этот момент. Я, не отрываясь, глядел в бинокль и видел, как Домбровский, стоя на коленях, что-то вещал французам. Похоже, и тут этот прыщелыга смог вывернуться.
Было погано на душе, ведь не дождались они нас буквально каких-то долбанных полчаса… Эх, вот как бывает… Необдуманное решение, и через полчаса уже ничего не повернуть вспять.