Страница 54 из 68
Глава 20
Москва. Октябрь 1986 года.
Я с женой возвращались со службы.
Мы поднялись на свой этаж, Юля подошла первой к двери, вытащила ключи из кармана и стала открывать дверь. Едва она открыла ее как до моего слуха донеслась трель телефонного звонка.
-Э,Э,Э, Юля возьми трубку! - крикнул ей я.
Она вошла в прихожую и я услышал ее голос:
-Заварзина слушает. Что? Хорошо немедленно передам.
-Кто ? - спросил я входя в прихожую.
-Толмачев, - ответила мне жена, обратив ко мне лицо, на котором я увидел встревоженное выражение,- требует немедленно к себе. Что ему интересно так срочно понадобилось?
-Раз требует, то надо идти. А то товарищ капитан насколько я заметил весьма обидчив.,- довольно легкомысленным тоном ответил я и поставив свой «дипломат» на пол повернулся на выход,- сейчас разберемся и я вернусь. Не думаю, что товарищ капитан задержит меня на долго.
-Саша осторожнее с ним, - донеслось мне в след,- у меня не хорошие предчувствия.
Я кивнул головой и стал подниматься на следующий этаж на котором находилась квартира Толмачева.
Я подошел к двери и нажал на кнопку звонка. Услышав его трель я отпустил кнопку и прислушался. Шагов Толмачева слышно не было.
Я еще раз надавил на кнопку, но результат был тот же самый. Переменувшись с ноги на ногу я еще вдавил в кнопку и держал ее на этот раз долго, пока у меня не начал неметь палец. Но шагов Толмачева я так и не услышал.
Хмыкнув и пожав плечами я забарабанил в дверь кулаком. Но едва я стукнул по двери один раз, как она приоткрылась. Получалось, что все это время я ломился в открытую дверь.
Это все начинало очень сильно не нравится мне. Я толкнул дверь носком своего ботинка и влез в прихожую через образовавшуюся щель.
Первое что я увидел оказавшись в прихожей был лежавший на полу Толмачев. Быстро нагнувшись над ним я разглядел торчавшую из его горла рукоятку ножа.
Судя по широко открытым и уставившимся куда то в сторону неподвижным глазам Толмачев был мертв. Но я нагнулся еще ниже и стараясь не запачкаться в крови попробовал найти пульс на его сонной артерии. Но несмотря на все мои старания пульса не было. Толмачев действительно был мертв и судя по всему он повстречался со своим убийцей всего несколько минут назад.
Я резко отпрянул из квартиры Толмачева. Оказавшись за ее порогом я окинул взглядом соседние двери. На площадке ( да пожалуй во всем подъезде) царила полная тишина. Двери были закрыты, но я не мог поручится за то, что сейчас за мной никто не наблюдает из дверного глазка.
Быстро обернувшись я стал было спускаться вниз (надо было немедленно позвонить и сообщить об убийстве капитана КГБ куда следует, я решил сделать это из своей квартиры), как вдруг остановился словно вкопанный.
До меня донесся шум шагов сразу нескольких людей поднимавшихся по нашей лестнице вверх. Не тратя ни секунды я мягко отпрыгнул назад, а затем на осторожно и на цыпочках стал быстро подниматься по ступенькам.
Прислушиваясь к звукам доносившимся с низу я быстро поднялся до площадки верхнего этажа. Окозавшись на ней я растерянно огляделся вокруг. Ситуация мне стала совершенно ясной. Наверняка с низу поднимается группа захвата, конечной целью которой является мой арест по подозрению в убийстве капитана Толмачева. А раз так, то на сцене непременно появится Соловьев со своими костоломами. Видимо игра вступила в свою завершающую стадию и товарищ Смирнов решил пойти ва- банк. Схема комбинации которую они хотят разыграть мне стала совершенно понятной. Было совершенно очевидно, что он собирался передать меня в руки Соловьева и его банды, которые будут всеми доступными средствами стараться привязать меня к убийству Толмачева, шантажируя тем самым Юлию и склоняя нас на тесное сотрудничество со Смирновым.
Надо сказать, что такой вариант совсем не устраивал меня и сейчас я всеми силами старался избежать его. Но пока, честно говоря, не видел никакого выхода. На площадке верхнего этажа я оказался в форменной ловушке. Ни на верх, ни тем более в низ мне никакого хода совершенно не было.
Я продолжал растерянно рыскать вокруг себя взглядом, как вдруг зацепился глазами за лестницу ведущую на верх. Присмотревшись я увидел, что замка не ней нет и следовательно ничто не преграждает мне путь на крышу.
Я мигом забрался по лестнице, распахнул дверь и оказался в тамбуре, выход из которого был закрыт другой дверью. Подойдя к этой двери я, что есть силы ударил по ней ногой, дверь не шелохнулась от моего удара. Я ударил по ней еще и еще и вдруг она подалась.
Набрав в грудь воздуха и резко выдохнув, я со всей силы врезал по двери, она распахнулась, я услышал лязг отлетевшего засова и не медля ни секунды выбрался на крышу.
На улице уже совсем стемнело, наступил ранний и темный октябрьский вечер. Выбравшись из тамбура и ступив на крышу я подскользнулся и с трудом удержался на ногах.
-Где то здесь находится пожарная лестница, черт где она, а кажется вот,- пробормотал я себе под нос и помчался по крыше по направлению к лестнице.
Оказавшись на лестнице я стал быстро спускаться вниз. Единственной мыслью которая билась в моей голове, было опасение, что спустившись в низ я окажусь в руках молодцев Соловьева, которые по идее должны были блокировать пожарную лестницу.
Наконец спуск закончился и я спрыгнул на землю. Оглянувшись по сторонам я не заметил ничего подозрительного и быстрым шагом стал удалятся от дома.
Пройдя пару кварталов я немного сбавил темп, перейдя на ровный шаг. Моей целью стал ближайший таксофон.
Ближайший оказался не исправным, я сунулся в соседний, снял трубку и с облегчением услышал длинный протяжный гудок.
Несколько секунд занял поиск двух копеечной монеты. Я сунул руку в карман и на нашел там нужной монеты. Меня обдала холодная волна. Было бы очень глупо погибать из за того, что в нужный момент у тебя не нашлась монета достоинством всего на всего в две копейки.
Наконец две копейки нашлись в левом кармане брюк. Я сунул их прорезь, быстро набрал нужный номер, и когда на том конце ответили представился и сразу же произнес условную фразу и объяснил где я нахожусь в настоящий момент.