Страница 41 из 68
Глава 15
Москва. Октябрь 1986 года.
Мы поднялись на второй этаж и пошли по коридору. Эллина обернулась ко мне и сказала с укоризной в голосе:
-Ты зря напугал так Бориса. Он хотя и чудак, но вполне безвредный. Этакий «непризнанный гений». Естественно, что он немного обозлен на окружающий мир. Но поверь мне, он не представляет никакой опасности.
Я лишь усмехнулся в ответ.
-Знаешь у меня и в мыслях не было пугать его. Он спросил меня о месте моей работы и я ответил ему. А то, что он испугался, так это его проблемы. Или, по твоему, я должен был представиться ему твоим коллегой? И поверь мне я уж точно не разглядел в нем потенциального диверсанта или не дай Бог террориста.
-К сожалению в среде деятелей неформального искусства таких как Борис большинство. Но ты не думай, что там только такие, как он. Кроме них, там есть не мало очень талантливых людей.
-Ну я ничего такого и не думаю. Слушай,- сменил я тему разговора,- а я и не знал, что ты оказывается в довершении ко всем свои талантам еще и поэтесса! Я правильно понял этого самого Никольского? Ты пишешь стихи?
В ответ Эллина пренебрежительно махнула рукой.
-Ну, что ты! Какая поэтесса! Скажешь тоже! Борис вечно все преувеличивает. Так написала в свое время парочку стихотворений, прочла их в узком кругу. По моему только ему они и понравились. И то, скорее всего он только сделал вид. А знаешь кого я сейчас видела у директора? Андрея Вознесенского. Он тоже пришел на вечер. Еще ждут Евтушенко. Он наверное уже подъехал.
-Ты наверное и с ними знакома? - поинтересовался я.
-Нет с ними я лично не знакома. Все мы пришли. Проходи вот в эту дверь.
Мы прошли в дверь и спустя пару минут оказались в концертном зале. Мы успели занять места поближе к сцене, когда двери зала открылись и в них начала вваливаться шумная орава зрителей. Буквально через пять минут зал оказался набит буквально битком, но судя по гулу голосов, который раздавался из фойе, в зал попала лишь малая часть желающих приобщится к высотам советского авангардного искусства. Подавляющее большинство из них, увы осталось за пределами этого зала.
Пока вошедшая в зал публика с шумом рассиживалась по своим местам, я с любопытством рассматривал нависшую над сценой причудливую металлическую конструкцию. Тем временем на самой сцене расположилась неизвестная мне рок- группа, начавшая играть весьма причудливые мелодии.
Наконец к микрофону вышел ведущий и началось «движение живого слова», как было обещано в афише, которую я недавно,так старательно изучал в фойе.
Выступавшие поэты сменяли друг друга у микрофона. Честно говоря их имена не говорили мне абсолютно ничего, а читаемые ими стихи, казались мне порой сущей абракадаброй. Временами я бросал исподтишка взгляды, на сидящую рядом Эллину и замечая порой вполне себе восторженное выражение на ее лице так и не мог понять, нравится ли ей действительно весь этот авангард или она просто на просто ловко изображает весь этот восторг. А если и изображает, то зачем она делает это? В общем не женщина, а сплошная загадка. Хотя проведя на этом весьма специфическом культурном мероприятии, некоторое время, я почувствовал, что в зале установилась весьма своеобразная атмосфера, которая мало по малу начинала как то затягивать меня.
Наконец первое отделение закончилось,наступил антракт и мы решили прогуляться в фойе.
-Ну, как Саша, непривычно?- спросила меня Эллина,- признайся, что тебе все это не привычно. Все эти выступления, да и сама атмосфера. Атмосфера авангарда.
В ответ я лишь пожал плечами.
-Пожалуй ты права. Для меня все это не привычно. Пока во всяком случае. Я все таки привычен так сказать, к классическим формам. И стихи довольно странные и музыка и даже эта металлическая конструкция над сценой. Но атмосфера довольно интересная и своеобразная.
-Большая часть прочитанных стихов- это хлам и жуткая графомания,- ответила, как отрезала Эллина,- хотя попадаются и вполне себе талантливые. У Нины Искренко и Игоря Иртеньева они вполне себе ничего. Особенно у Нины. Я немного знакома с ней. Она совершенно чудесный человек. Большой талант и настоящий энтузиаст. А насчет атмосферы ты совершенно прав. Она просто чудесная!
Тут сзади раздалось покашливание, я обернулся и увидел подошедшего к нам мужчину, по виду явного иностранца.
-Здравствуйте,- обратился он к нам. Прошу прощения, что помешал вашему такому увлекательному разговору. Но я случайно стал его свидетелем и он чрезвычайно заинтересовал меня. Позвольте представится. Меня зовут Хилар Мюллер. Я московский корреспондент « Neue Zurcher Zeitung”, - и он протянул мне свою руку.
-Александр Солдатов, сотрудник Комитета Государственной Безопасности,- ответил я, пожимая ему руку.
-Эллина Гольдберг, врач — психиатр,- представилась моя спутница.
-О-о-о,- протянул наш новый знакомый,- тогда еще раз прошу извинить меня. Как видно, вы находитесь на этом мероприятии по своему служебному долгу!
-Ну, что вы господин Мюллер,- постарался успокоить его я,- мы находимся здесь просто так. Служебный долг тут ни причем. Моя знакомая,- и я кивнул головой на Эллину, - большая любительница авангардного искусства. Вот она и пригласила меня на данное мероприятие. С целью расширить мой культурный кругозор. Правда Эллина?
-Совершенно верно. Видите ли господин Мюллер и среди сотрудников КГБ и среди врачей — психиатров встречаются люди которым совсем не чужды новые направления в советском искусстве, включая и самые авангардные из них.
- Удивительно, совершенно удивительно,-Мюллер, как мне показалось, с трудом удержался, чтобы не взмахнуть руками, - видимо действительно в вашей стране начали происходить большие перемены! Но позвольте меня спросить вас, а как тогда быть с канонами социалистического реализма? Насколько мне известно беспрекословное следование им, это обязанность каждого гражданина СССР. А, то, что мы наблюдаем сегодня здесь, на мой взгляд, очень далеко отстоит от них!
Эллина лишь усмехнулась в ответ.