Страница 28 из 68
-Слушай Эллина, я не пойму одного, зачем ты мне все это рассказываешь? Мы же едва знакомы с тобой! Ну зачем мне все это знать? Скажи мне на милость? Уж не хочешь ли ты сказать, что вот раньше у тебя был сугубо меркантильный подход к мужчинам, а сейчас ты вдруг увидела меня, и воспылала ко мне чистым и бескорыстным чувством?
-Ты можешь не верить мне, но это именно так,- ответила она мне,- я ничего не хочу сказать, насчет, как ты говоришь, чистого и бескорыстного чувства, но ты мне очень нравишься. Или ты мне не веришь?
В ответ я лишь пожал плечами.
-Ну почему нет? Я вполне допускаю, что ты именно сейчас говоришь правду. Ну или по крайней мере, тебе кажется, что ты говоришь ее. И не буду скрывать, что мне это приятно. Чисто по мужски. Все таки не каждый день тебе признается в симпатии, столь эффектная женщина, как ты. Любому мужчине это будет приятно.
-Много вы мужчины знаете об как ты говоришь, «эффектных женщинах». Мы кажемся вам некими неприступными небо жительницами, вы зачастую боитесь подойти и познакомится с нами, вам кажется, что красивая женщина это во- первых, полная дурочка, а во- вторых это не более чем престижная вещь, которой достойны только сильные мира сего. А между тем это далеко не так. Ко мне действительно многие относятся как к красивой вещи, своего рода знаку престижа. Мол есть у меня власть, деньги, а в придачу мне нужна красивая баба, что бы все видели, какой я крутой и как у меня удалась жизнь. А, что при этом чувствует эта самая вещь, которая не вещь на самом деле, а живой человек, им вовсе не интересно. Я помню, как мне очень долго пытался затащить в свою постель, заведующий отделением, в котором я работаю и кстати работаю за двоих, а может быть и за троих. Мерзкий, слюнявый козел. А когда ему не удалось это, он начал мне мелко мстить. Сразу вспомнил, что я по его выражению «жидовочка», и «жидовочка блатная» и вообще чуть ли не агент мирового сионизма. Все эти Смирновы нужны мне в первую очередь, для защиты от таких вот козлов. Только плата за такую защиту иной раз оказывается непомерно высокой. Ты впрочем можешь презирать меня за это. Только вам мужчинам, очень сложно понять нас женщин. Особенно женщин красивых. Наверняка, я для тебя всего лишь говорящая кукла.
-Слушай Эллина, - возразил ей я,- ты напрасно так разоряешься. Я вот нисколько так не думаю. Вернее думал раньше, а сейчас не думаю. Знаешь жена отучила. Она у меня, тоже, как ты могла заметить далеко не дурнушка, а насчет ума, так еще не известно, кто будет по умнее, ты или она. Я вот иной раз даже боюсь с ней разговаривать о чем ни будь серьезном. Начну и честное слово дураком себя начинаю чувствовать. Так, что к общению с умными и красивыми женщинами мне не привыкать. И о жизненных сложностях ваших, я порядком наслышан. Что ты хочешь доказать мне? Что тебе не просто жить и строить свою карьеру? Так я как первый раз увидел тебя сразу это понял. Иначе ты не связалась бы с таким чудом как Фишман. И с такими негодяями как Смирнов и Соловьев. А насчет морали...Пусть эти вопросы поднимает тот кому эту положено по должности. Я лично тебя судить не берусь, совсем. Что мне тебя судить. У меня своих грехов выше крыши. И своих забот. А насчет того, что ты содействовала Соловьеву, понимаю, что для тебя самой это было не очень то приятно. И зла я на тебя никакого не держу. Говорил уже об этом. Ни зла, ни ненависти. То, что ты не чужда цинизма... - Я пожал плечами,- ну это твое дело, хотя на мой взгляд путь на который ты вступила, довольно скользкий. Можешь здорово заиграться. Но в принципе, это твое и только твое дело. Не мне тебе указывать. То, что я хотел услышать от тебя я услышал. Можешь больше не переживать.
-То есть ты простил меня? Я правильно тебя поняла?
В ответ я лишь усмехнулся.
-Для того, чтобы простить тебя, мне для начала надо было обидеться на тебя. А этого, как я уже говорил тебе, совсем не было. Было пожалуй одно чувство — сожаление. Когда я узрел тебя в качестве помощницы Соловьева. Как то досадно было увидеть именно тебя в этой роли.
-Хорошо. Я все поняла. Спасибо тебе. И я хочу, чтобы ты знал...Я не знаю, что у тебя за дела со Смирновым, и в чем он подозревает вас с женой, но знай, когда я увидела тебя, я решила ввести тебе лишь половину от той дозы Амитала, которая необходима, чтобы разговорить допрашиваемого. Чтобы ты сумел выдержать допрос, если конечно тебе есть, что скрывать от Смирнова и Соловьева. Впрочем именно это не касается меня ни в малейшей степени. Мне повезло в том, что Соловьев ровным счетом ничего не понимает в психофармокопее.
В ответ я посмотрел в глаза Эллине, а потом медленно произнес:
-Ну, что то такое я и предполагал, когда увидел твое подмигивание. Конечно спасибо тебе за твой риск, хотя он был и напрасным. Мне скрывать пока от Смирнова нечего. Но в любом случае спасибо. И вообще то, я не хотел бы стать когда — ни будь твоим врагом.
-Так и не становись, в чем дело? Ну, что мир?
-Ну вроде бы войны между нами не было, так, что мир!
Мы пили пиво и дальше болтали о том и сем. Я исподволь любовался лицом Эллины,ее красотой,с удовольствием вслушивался в ее чудесный, бархатный голос. Все таки она была очень красивой женщиной! В глубине души у меня копошилось сожаление, что я тем самым фактически стал на путь измене своей жене, но я гнал его прочь. В конце концов, если наступит решающий момент я наверняка сумею удержать себя в руках, а поддержание просто дружеских отношений с Эллиной, это ведь ни какая не измена Юлии?
С другой стороны меня все таки не покидали сомнения в том, что мне сказала она мне сегодня. Я прекрасно видел как она умна,и не исключал при этом, что она так же и цинична. Используя свои внешние данные Гольдберг могла рассчитывать полностью задурить мне голову. Нет, я видел то, что я явно нравлюсь ей, но кто все таки знает, что там на уме у этой очень умной и явно не отягощенной моральными предрассудками женщины? С такой особой надо всегда держать ухо в остро.
Наконец Эллина посмотрела на часы и засобиралась на выход. На прощание она пригласила меня с Юлией, придти в ближайшую субботу в «Останкино» на съемку очередного выпуска передачи «Здоровье». В котором запланировано ее интервью Белянчиковой.
-Я буду говорить о так называемой малой психиатрии. Надеюсь, что это будет очень важно и интересно. Приходи вместе с Юлией. Вот номер моего домашнего телефона, как решишь позвони мне, но не позже пятницы.
Я взял номер и пообещал до пятницы определится со своими планами на ближайшие выходные.
На традиционной вечерней прогулке я рассказал о своей беседе с Гольдберг Юлии.