Страница 12 из 68
-Да-а настрадался ты я вижу. По гарнизонам он намотался видишь ли! Страдалец. А голодать тебе Митька приходилось? Вот смотри, я по рождению костромич. Село Николо- Макарово, моя малая родина. До революции и при НЭПе богатейшее село было. Я еще те времена благостные застал маленьким. Потом Сталин НЭП свернул. Затем коллективизация грянула. Спору нет, дело было нужное, но как проводилась она, ты бы Митя видел! Приехал к нам двадцатипятитысячник Мордка Нахимсон. В кожаной куртке, в галифе, и с маузером в деревянной кобуре. Так по улице и ходил. Требовал, чтобы к нему обращались по имени Маркс. Товарищ Маркс Нахимсон. И начал всех в этот самый колхоз сгонять. Поначалу всех справных, работящих мужиков раскулачили. Все у них отобрали, и к Белому морю сослали вместе с бабами, да детьми. Среди них один только мироед то и был, деньги в рост давал, а если отдавать нечем отрабатывать заставлял. А остальные если и нанимали работников, то вместе с ними за одним столом ели! И вместе с ними на поле вкалывали! Но нет, раз работника нанимаешь значит кулак! Разорили значит их. Все обобществили, включая кошек и тех было подрядили коллективно колхозный амбар от мышей охранять. Правда не послушались они Мордки. До сих пор помню как он с маузером по селу за ними гонялся! Смех один! Нет еврей если умный, то всех своим умом за пояс заткнет, а если дурак, то все, хоть на край света беги спасайся! Вот Мордка, как раз из евреев дураков, происходил. Настрадались мы от него. Ну ладно весной кое как отсеялись, тут как раз статья Сталина подоспела, так, что кошек, птицу и мелкий скот нам вернули. Несмотря на протесты Мордки, то есть товарища Маркса. Он все Сталина в правом уклоне обвинял. Хотел коммуну у нас в селе организовать. Весной посеяли, а осенью собрали, слезы одни. Меньше половины, чем в предыдущий год. И того, что собрали большую часть наше родное советское государство забрало. Колхозники на трудно дни всего чуть чуть получили. Зиму впроголодь прожили. На пустых щах, да на одном хлебе. А на следующий год еще меньше. Засуха потому что. Ох зима лютая была! У меня уже ноги опухать начали! Знаешь ты, что такое, когда жрать постоянно хочется, а дома ни кусочка хлебушка! Я подпаском был. Босой за коровами ходил. Ноги замерзнут, корова навалит, так я в свежий теплый навоз становился и так грелся. И вот с тех пор не выходит у меня думка из головы, за, что же наш народ так страдает? Почему над ним всякие такие, Мордки,-Марксы, измываются?
Смирнов замолчал и уставился тяжелым взглядом на Захарова. Он поерзал, поерзал под этим взглядом, а затем произнес сдавленным голосом:
-Ну потом то наладилось все наверное? Я вот слышал, что сейчас колхозники ничего живут!А тогда... время такое было. И партия, кстати все эти перегибы строго осудила! Наверное и Мордку то этого наказали в конце концов?
-Мордку то? Расстреляли Мордку в конце концов, за троцкизм в тридцать седьмом. Расстреляли,а потом реабилитировали при Хрущеве. Так, что он теперь у нас по ведомству невинно пострадавших проходит. А был он сынок портного из Гродно. И отец его за тупость палкой колотил. Так он в строители новой жизни подался,раз портной из него не вышел. Ты мне вот одно скажи, кто этих Мордок то к нам сюда притащил? Не партия ли? Которая потом все как ты говоришь осудила. Вот смотришь на меня думаешь поди, что Александр Никанорович такой сякой,предатель,изменник, а на простые вопросы которые я тебе задаю, лепечешь, что то невразумительное. Вот у меня в селе церковь была, красивая, старинная, семнадцатого века! И служил в ней отец Фрол, голосище у него ого-го был. По праздникам и воскресеньям, церковь битком, битком набита была, несмотря на все старания комсомольцев. И матушка у отца Фрола красивая была, на клиросе пела. Голос заслушаешься. Так Мордка храм закрыл, а попа с матушкой и с шестью детьми выслал. До сих пор помню, как стоит отец Фрол, зимой перед Мордкой этим, дети его мал мала плачут, матушка рыдает, а еврей этот его рукояткой маузера по зубам бьет, а отец Фрол с кровью их выплевывает. Так и сгинула вся семья эта в ссылке. А потом уже в тридцать втором, Мордка решил колокольню сломать. Хотел первым делом крест с нее сбить. Так мужики отказались все как один это делать. Тогда он одного из них, дядю Карпа Семеева, из маузера своего застрелил. Только тогда его с председателей сняли. Я пару лет назад посетил свою малую родину. Церковь стоит без креста, вся ободранная, а колокольни нет как нет. Вот так мы и жили Митя. Мне мать одно говорила «Учись, Сашка, учись, да в город поезжай, здесь погибель.» Я семилетку в селе закончил, а десятилетку в райцентре. В тридцать девятом, в армию меня не призвали, призвали осенью сорокового. А про войну свою я тебе уже рассказывал. После демобилизации я и пошел по партийной линии, поскольку понял, что у нас одни партийные начальники хорошо живут. А мне знаешь голодать и холодать не хотелось. И горбатиться за трудодни в колхозе. В пятьдесят девятом меня в Америку на стажировку направили. Вот я и посмотрел как при капитализме простые люди то живут. Тут как раз Эйзенхауэр выставку в Москве устроил, а Хрущев в Америке. Показать как живут обыватели и там и там. Только Никита, ракеты, да спутники в штаты привез, а американцы стиральные машины, да холодильники, с телевизорами. Я по нашим меркам зажиточно живу, да только там в Штатах, так может жить простой работяга, если руки правильно прикручены. И в магазинах у них все есть, и в очередях они не давятся. Кроссовки нужны? Да без проблем! Главное,чтобы деньги в кармане были. А зарабатывают они там побольше нашего. Вот так то Митя! И никаких «Слава КПСС» там не висит, и никакой политинформации им по утрам не устраивают. И прекрасно они без нее обходятся. Что на это скажешь Митя? Враг или не враг я своей стране и народу? Как ты думаешь?
В ответ на это Захаров лишь тяжело вздохнул. Ему приходилось бывать за границей и он представлял как там живут люди. Возразить Смирнову ему было по сути нечем. Разве банальным, «но денег, чтобы купить все это, хватает не всем». Конечно его жизнь в молодости, была вполне благополучна по сравнению с жизнью Александра Никаноровича. Он никогда не голодал, всегда жил в тепле и в сытости. Его жизнь была вполне благополучна и несравнима с жизнью его покровителя. Ему не пришлось пройти через то, через, что прошел Смирнов в детстве и юности.