Страница 6 из 71
Инга продолжала зыркать на меня через плечо, поторапливая, но пока молчала. Вела она меня в высокий угол двора. Двор вообще был прямоугольным, но не ровным — с одного края выше, к другому понижался. Вокруг вздымались стены — собственно, одно монолитное кольцевое здание, окружавшее двор. С низкой стороны и здание было пониже, и в нём виднелись единственные ворота, а вот в высокой части явно жил кто-то важный. Стену здесь украшали выложенные прямо в каменной кладке узоры, окна обрамляли цветные наличники, при некоторых были балконы с витыми коваными решётками. Крыша у этой части была не простым скатом, а с какими-то выступами, башенками, короче говоря, с претензией.
Вот в угол между богатой и обычной стенами Инга меня и вела. Там прямо в угол была встроена круглая башня с затейливым куполом из деревянной черепицы, похожей на перья. От круглой башни я ожидала ещё одной винтовой лестницы, но лестница оказалась самая обычная — зигзагом куда-то вбок до второго этажа, потом ещё раз — до третьего. С тёмных ступеней открылся вид на такой же тёмный коридор, а дальше Инга ткнула пальцем в неприметную дверку у самого тупика.
— Вот твои покои, Йатибьолль, — поддразнилась она. — Ни в чём себе не отказывай.
И, прежде чем я сообразила, что ответить, сбежала обратно вниз по лестнице.
Я толкнула тугую низкую дверь — даже с моим ростом пришлось чуть пригнуться, чтобы зайти.
Ну что сказать, теперь хотя бы я поняла геометрию здания. Одна из стен моей комнаты скруглялась, образуя острый угол — то есть, видимо, это была стена той самой круглой башни. Остальные три стояли прямо, а в дальней от двери имелось узенькое окошко высоко над полом. Скудного света из окна как раз хватало разглядеть, что пол присыпан землёй и какими-то растительными останками. У круглой стены стояла узкая кровать, накрытая мешковиной, а сверху — овечьей шкурой. Над кроватью в круглой стене темнело углубление — пустая полочка. У стены, смежной с коридором, прямо на полу лежала толстая доска, а на ней стояли в рядок книги. Большие такие, красивые, в кожаных переплётах с золотым тиснением.
Больше в комнате не было вообще ничего, даже захудалой табуретки. И на фоне этой аскезы книги смотрелись совершенно неуместно. Я обернулась и изучила дверь: ни замка, ни щеколды. То есть она стояла просто прикрытая, однако книги никто не спёр. Почему? За то короткое время, что я провела в этом месте, у меня сложилось впечатление, что тут брали что угодно по праву сильного.
Я ещё раз оглядела каморку в надежде заметить хоть шкаф или какой-нибудь сундук с вещами. Ну где-то же у меня должна быть хоть сменная одежда! Я же тут живу! Если только Инга солгала… Но это странная ложь. Спёрли? Всё настолько плохо, что тут ношеную обувь воруют? Я заглянула под кровать, но там, кроме пыли, ничего не было. Сдёрнула покрывала — под ними, между слоями мешковины, обнаружилось аккуратно сложенное платье, такое же, как на мне, серое, шерстяное. Похоже, оно выполняло роль подушки. И всё.
Я оглядела себя: мокрый грязный меховой плащ, хлюпающие сапоги… И мне даже переобуться не во что?
Плащ я сняла — без него стало намного легче, но холодновато. За неимением лучшего повесила его на рассохшийся угол двери. А вот сапоги… Я вынула одну ногу — бледную, размокшую. Но ставить её на грязный пол не хотелось. И ладно бы только грязный, но ещё и холодный. Нет, так не пойдёт.
Я вышла в коридор и огляделась. В дальнем конце кто-то шевелился, и я подошла поближе. Это оказалась женщина средних лет в таком же синем платье, как у Инги, и занималась она тем, что пыталась одновременно подхватить четыре свёрнутых в рулоны паласа, похоже, она их только что вынесла из комнаты, у которой стояла.
— Вы не могли бы мне помочь, — начала я, понятия не имея, как обратиться и даже как объяснить свою проблему. — Мне бы переобуться во что-нибудь, а то ноги промокли…
Женщина разогнулась, оглядела меня брезгливым взглядом и фыркнула:
— А когда это ты на новый сапоги заработала? Иди вон, свинарник вычисти, может, какие обноски для тебя найдутся.
Подняла свои коврики и ушла по коридору, оставив меня обтекать.
Как-то в моём сознании плохо сочетались Пробуждённая жрица — и чистка свинарника. Конечно, служанка, наверное, не знает о моём, э-э, пробуждении, но надо думать, жрицей-то я и до того была… Или нет?
В задумчивости я вернулась в комнату и присела перед доской с книгами. На корешках у них красовались только какие-то символы. Я взяла одну наугад и открыла в случайном месте.
Страницы были странными на ощупь. Бумага? Не знаю, что это, но точно не она. Не кожа, не кора. Какое-то полупрозрачное волокнистое полотно с лёгким блеском. Я осторожно потянула за уголок, но страница не деформировалась и ощущалась крепкой. А текст… Я представляла себе, как выглядит краска на ткани, а как — вытканный узор. Так вот, письмена на странице словно были не сверху нанесены, а прямо в процессе создания самой страницы — чёрными волокнами среди белых. Я прямо видела, как тонкие ниточки загибаются, укладываясь по форме…
Внезапно поверх страницы возникла золотая надпись:
Зафиксировано падение уровня глюкозы в крови. Носителю присвоен статус «Голоден». Переход в режим использования резерва. Совет: примите пищу.
Примите пищу! Где бы ещё её взять… Но есть и правда хотелось.
Я попыталась как-то убрать надпись, чтобы вернуться к книге, но вдруг поняла вот что: письмена на странице были точно такие же, как в надписи. Вот эти угловатые такие значки, почти все хоть с одной вертикальной палочкой, и выстроенные в ровные ряды, как заборчик. Я могла их читать — так же, как и надписи. Но снова возникало то странное чувство — как будто я их впервые видела.
Отмахнувшись от надписи, я открыла первую страницу — «Наставления Верховной жрице» — и вчиталась в текст. И так вчиталась, что даже про голод позабыла — села на кровать, подтянула под себя мокрые ноги, закуталась в овчину и листала страницу за страницей.
Верховную жрицу в мир людей ниспосылает Небесный храм, дабы через неё люди получали небесные блага. Этот сборник наставлений призван служить жрице напоминанием, дабы она неподобающим поведением, по корысти ли, слабости воли или падкости на лесть не позволила управлять собою тем, чья суть — быть ступенями под её ногами на пути к Небесам.
Вот как, значит? Ступени под ногами. В свинарник. Ну подожди, тётка, мы ещё посмотрим, кто тут об кого будет ноги вытирать и на каком основании!