Страница 18 из 33
Глава 15
Рип
Прошло больше века с тех пор, как я надел этот амулет. Я до сих пор с благоговением вспоминаю силу того первого мгновения. Наблюдая за тем, как Роуз переживает это, я проникся к ней еще большей нежностью. У нас есть что-то общее. Это глубокое и наполнено энергией чувство, и я, честно говоря, не думаю, что это имеет какое-то отношение к магии. Это наша связь.
Я набираю разные цвета на палитру, затем отступаю на шаг, чтобы посмотреть, как она рисует то, что вчера, вероятно, показалось ей обычным видом леса. Если бы на ней не было амулета, она бы спросила, зачем я использовал такое разнообразие цветов на палитре. Теперь она знает. Она умеет видеть по-другому.
У нее хороший вкус к композиции и твердая рука. В основном я наблюдаю, комментируя те места, где она могла бы улучшить свою технику: ее мазки, выбор кисти для проработки деталей и растушевку, чтобы добиться глубины резкости.
– Это прекраснее всего, что я рисовала раньше. С каждым мазком кисти картина становится более живой, – ее голос звучит громче, чем я слышал раньше.
Роуз более уверена в себе. То ли из-за моего присутствия, то ли из-за амулета у нее на шее, мне все равно. Она растет, расцветает прямо у меня на глазах. Наблюдать за этим – большая честь.
Она так сосредоточена на своей задаче, что почти целый час не поднимала на меня глаз. Когда я работаю над каким-нибудь произведением, я могу работать часами, не замечая, сколько времени прошло. У нас так много общего.
Я хотел бы упомянуть об этом, но это было бы манипуляцией. Если я чему-то и научился в своих отношениях с Изабеллой, так это тому, что к любви нельзя принудить.
Наконец, Роуз отступает и осматривает свою работу, расхаживая взад и вперед, чтобы рассмотреть ее со всех сторон.
– Это волшебство, Рип?
Она хмурится, глядя на меня.
– Когда я сниму амулет, я потеряю этот... дар?
Я хочу сказать ей, что ей никогда не придется снимать ожерелье, потому что я буду рядом с ней, но я этого не делаю. Я не могу обещать ей будущее, которого она пока не хочет.
– Ты никогда не увидишь все так ярко, как сейчас, когда носишь его, Роуз, но ты никогда не забудешь того, что показал тебе амулет.
Ее лицо озаряет ослепительная улыбка. Она откладывает кисть и бросается прямо в мои объятия.
– Моя секта не верила в празднование дней рождения или дарение подарков, поэтому сказать, что это лучший подарок, который я когда-либо получала, – это слабая похвала. Это единственный подарок, который я когда-либо получала.
Она пожимает плечами, как будто в ее словах нет ничего особенного, хотя это ранит меня в самое сердце.
– Я не знаю, как еще описать, как много это для меня значит.
– Я понимаю.
Очень долго я прижимал ее к себе, передавая прикосновениями, насколько она особенная для меня. Мой член набухает, и я чувствую, как ее затвердевшие соски касаются моей груди, но сейчас не время развивать эту тему.
– Держу пари, ты не знаешь, что у тебя красная краска на носу и желтая полоска на пряди волос. Давай-ка помоем тебя.
Мы собираем наши принадлежности и направляемся в коттедж. Роуз запрыгивает в душ, чтобы смыть краску, пока я убираю принадлежности.
Собирая вещи, я не могу избавиться от чувства, что мне нужно срочно что-то сделать. Я хочу рассказать ей о своих чувствах к ней, но не могу избавиться от ощущения, что еще не пришло время. Она все еще не оправилась от своего прошлого. Если я буду торопить ее, это может доставить мне кратковременное удовольствие, но может заставить ее возненавидеть меня за то, что я воспользовался ею. Мне придется прислушиваться к ее чувствам и ждать сигнала.
Когда Роуз выходит из душа, одетая в свободную футболку и шорты, она выглядит расслабленной и посвежевшей. Уже за полдень, и коттедж залит теплым золотистым светом.
– Что бы нам приготовить на обед? – спрашивает она. – Я проголодалась.
– Я подумал о том, чтобы наловить рыбы в ручье и приготовить ее на гриле для нас. У тебя вообще есть рыболовные снасти?
Ее лицо озаряется.
– В доме было много всякой всячины, в том числе блендер цвета авокадо и эти китчевые кухонные полотенца восьмидесятых годов.
Роуз делает паузу и смеется, более радостный и жизнерадостный звук, чем я слышал от нее раньше.
– И ты, – добавляет она.
– Что?
– Эти вещи достались мне в придачу, Рип. Ты самый странный из всех.
Я притворно хмурюсь, но что я могу сказать?
– Да. Самый странный.
– Я видела несколько удочек в глубине гардероба. Свежая рыба – это потрясающе. Можно мне пойти с тобой?
Ее глаза блестят от возбуждения.
– Конечно. Мы повеселимся, даже если ничего не поймаем.
Мы берем рыболовные снасти и направляемся к реке. Должно быть, недавно не было дождя, ручей течет лениво. Некоторое время мы ловим рыбу, а Роуз рассказывает мне о событиях, которые я пропустил за последнее столетие.
Я долго молчал после того, как она рассказала мне не об одной, а о двух мировых войнах. Я никогда не ожидал ничего настолько ужасного. Возможно, было к лучшему, что я все это проспал.
Когда мы наловили достаточно рыбы на двоих, мы вернулись в коттедж.