Закон «белых мелочей»

Эпилог

Эрик снял на лето дачу в Подмосковье, чтобы Ирма могла набираться здоровья и приходить в себя. Постепенно лекарства, которыми пичкали ее в психбольнице, выветривались из организма, и она становилась человеком, а не растением. Он заново учил ее жить вне больницы, но понимал, что процесс это не быстрый. Методом проб и ошибок, Эрик понял, что в солнцезащитных очках она не видит свечения, исходящее от людей, которое сводит ее с ума, поэтому теперь она их не снимала даже во сне. Впервые она не мучилась от него, за что была очень благодарна.

Он взял отпуск в универе и теперь все время проводил с Ирмой. Юлий, Зоя Саввична и Василий Васильевич периодически наведывались к ним в гости, распивали чаи на воздухе и смеялись, вспоминали свои приключения.

Эрика постоянно грела мысль о том, что его друзья отчаянно и без промедления согласились помочь вытащить Ирму из психбольницы, когда Василий Васильевич по своим связям обнаружил ее.

Выслушав рассказ о генетических экспериментах и чудо-детях, который предшествовал предложению проникнуть в закрытое учреждение Юлий радостно воскликнул:

— Не, я знал, что ты крэйзи, но что не по собственной воле, это для меня открытие! Как будем психбольницу брать, штурмом? Или я могу придумать план!

— Предлагаю не вестись на Юлия и доверить план профессионалу, Василию Васильевичу, — возразила Зоя Саввична. — Иначе все окажемся там. Как говорила моя тетя Песя, хорошо, что все идет по плану, плохо только, что план говно.

Как бы они не пререкались, главное, что все были готовы пойти с Эриком на незаконное дело, а значит, он в них не ошибся.

Сейчас Эрик сидел в плетеном кресле, рисуя ноты в тетради, и ждал друзей, они должны были приехать сегодня на очередные выходные.

Первым у калитки появился Василий Васильевич.

— Как вы? — спросил он. — Я Ирме почти сделал новые документы. Меня постоянно мучит вопрос: как ты понял, что ее надо искать в психушке?

— Логика и ничего больше. Кузьма Петрович сказал, что ей достался экспериментально дерзкий набор генов. Она должна была считывать эмоции людей, а мать попалась плохая. Вы только представьте, в нашем мире девочка видит столько негатива, столько плохих людей, и ей некому подсказать, научить, как с этим даром справляться. Более того, врачи не считают это даром, они же не знают про эксперимент, и сразу записывают девочку в психически ненормальные.

— Как она сейчас?

— Да все хорошо. Относительно, конечно, как может быть в ее случае, но мы справимся, — ответил Эрик. — Я рад, что вы приехали первым, я хотел с вами поговорить.

— Ехал из Райского, поэтому решил даже не возвращаться в Москву, а сразу к вам, — объяснил свой ранний приезд Василий Васильевич.

— Как там? — поинтересовался Эрик, наливая полковнику холодный морс.

— Следствие подходит к концу. Даяна Островская действительно оказалась полностью здорова и намеревается продать завод и уехать в Китай. Там следователь хороший попался, помог ей найти отца.

— Отца? — поразился Эрик. — Но как?

— Сделал пару запросов после ее рассказов, у него, оказывается, есть китайский коллега, который проходил стажировку в Воронеже, и они сдружились, вот он все и вычислил. Отец Даяны, будучи педагогом в Шанхайском университете, познакомился с молодой русской девушкой, и там случилась любовь. Однако от семьи тот уходить не стал и сказал ее матери напрямую. Тогда еще строгие были устои, это сейчас уже порядком раскачались. В конечном счете та психанула и уехала, а про ребенка ему и вовсе ничего не сказала.

— Дела, — усмехнулся Эрик. — Остальные как?

— Тамара Верховцева взяла к себе в реставрационную группу Льва Вериуса и Матвея Беляша. Команда уехала на Валаам — там они обнаружили старую икону и новую для себя работку. Короче говоря, жизнь у каждого идет своим чередом. Только вот зря ты, Эрик, про шпионов рассказал, когда следствие вел.

— Я решил, раз шпион мертв, то ничего нашему агенту не угрожает, а мой рассказ расположит людей к откровенности, что позволит вытянуть важные детали. Все, что касалось Никиты, было только догадками.

Полковник вздохнул и глянул на Эрика исподлобья.

— Шпионов было двое, и они друг о друге не знали. Второй оказалась Агнесса. В следующий раз думай, прежде чем начать рассказывать об убийстве, как в старых английских детективах: пафосно и дотошно. Твое тщеславие тебя погубит, учись держать себя в руках.

— Вот, — Эрик протянул Василию Васильевичу тетрадь.

— Что это? — не понял полковник.

— Формула вечной жизни и доказательство того, что тщеславие мной не управляет, а Агнесса — это всего лишь ошибка, ведь я сразу исключил, что их может быть двое, — просто ответил Эрик. — Про формулу: я придерживаюсь такого же мнения, как и Альберт Эйнштейн: человечество пока не готово ее познать и принять. Ввиду этих обстоятельств я очень старался и высасывал из пальца ту версию, что преподнес всем. Это стоило немыслимых усилий. Однако обманывать вас я не в силах, поэтому думайте сами, как с этим поступить.

— Но как? — поразился полковник.

— Кандинский видел цвета как ноты, — начал объяснять Эрик. — Вот я и составил эту музыку на нотном стане. Только играть ее не надо. Посмотрите внимательно, ноты, расположившись здесь, создают некий рисунок, и если приглядеться, то на листке появятся очертания химических элементов, образующих формулу. Никакая там не богиня была со стрелами это настоящие химические элементы, это настоящая формула органической химии. Помните, Никита сказал: «Формула — это точные данные»? Так оно и есть. Эйнштейн никого не обманул. Я довольно быстро догадался и был поражен, что другие этого не видят, ведь это элементарно.

— Для того чтоб это увидеть, надо быть человеком будущего, — возразил Василий Васильевич. — Надо быть тобой. Мы с этим поступим так, — он взял тетрадь и бросил ее в костер, который горел по центру в железном кострище. — Картину, конечно, уже не быстро, но все же отреставрируют, пусть дальше лежит где-нибудь в запасниках. Ты прав, мир еще не готов к этой формуле.

— Принимается, — сказал Эрик. Было видно, что он остался доволен выбором полковника.

— Кстати, ты мне теперь должен. Что я, зря что ли в костюме пожарного по психушкам бегал, — вдруг перевел тему Василий Васильевич.

— Что на этот раз? — спросил Эрик настороженно. Ему не хотелось пока никуда ехать. Сейчас он должен был помочь Ирме стабилизироваться.