Закон «белых мелочей»

Глава 18

Меня саму в жизни очень часто спасала книга. В наше время тоже было то, что сейчас называют модным словосочетанием «паническая атака», называлось это — страх. Мы не хватались за успокоительные, а просто начинали читать. Это были не обязательно смешные и веселые книги, помогали любые. Они подхватывали тебя и несли туда, в свой неведомый мир. Книга была нашим психотерапевтом. Если хоть одна моя книга помогла так хотя бы одному человеку, то все было не зря.

О писательстве

— Со мной она не разговаривает, — заявила обиженно Зоя Саввична, когда Эрик вновь вернулся к картине. — Хоть тресни.

Там опять хозяйничал Лев. Он уже перерисовал все фигуры на отдельный листок.

— С ее стороны это свинство, — согласился Эрик, подмигнув Белоцерковской, давая понять, что пост принят. — Но не переживайте, там ничего интересного, я вам как-нибудь перескажу.

— Вот, — сказал Вериус и протянул листок, — это все.

— Может, скажете мне, зачем вы тут? — спросил его Эрик как бы между прочим.

— Ну, мне кажется, все уже поняли, — ответил Лев. — Я хотел в процессе доказать заказчикам и коллегам, что Матвей не просто не профессионал, но и относится к работе очень поверхностно, но вдруг стало не до этого.

— Вы его преследуете? — уточнил Эрик.

— Да, — сказал Лев, ничуть не смутившись. — На прошлой работе в Германии, откуда он сбежал, мне удалось это сделать даже не присутствуя лично. Его обвинили в растрате. Но сюда пришлось навязываться, поднимая все связи, уже в готовую группу, потому что работа была закрытой.

— Но ведь можно было подождать, — сказал Эрик, — когда он отсюда выйдет, и так же управляя, а не внедряясь и не раскрывая себя, испортить ему репутацию уже на следующей работе.

— Я и так ждал слишком долго, — ответил Лев и замолчал.

Эрик понял, что он не хочет говорить, единственный нюанс, на который он обратил внимание, что Лев тоже каким-то образом связан с Германией.

— Мой коллега уже стучит в дверь, — сказал Юлий, войдя в лабораторию, и незаметно передал Эрику таблетку, шепнув при этом: — Алька нашла.

— Прекрасно, — отозвался Эрик так же тихо. — Охраняй вход в комнату картины, а мне надо еще кое-что проверить.

Он направился в столовую, где на диване по-прежнему лежала Даяна, в каком-то нездоровом, тяжелом сне, словно бы пребывая в глубоком обмороке.

Возле нее сидела Агнесса и почему-то очень жалостливо на нее смотрела.

— А вот и вы, — сказала она, увидев Эрика. — А вы знаете, что наша больная принимает сильнейшие психотропные препараты? Я это сразу поняла, но хотела убедиться.

— Как думаете, давно? — уточнил он, и в это время послышался стук в запертую дверь дома картины.

— Давно, — ответила Агнесса и вздохнула тяжело.

— Ваш сын в тюрьме в Германии, — вдруг сказал Эрик. — За распространение запрещённых веществ, так? И вы вините в том себя? — Он не столько спрашивал ее, сколько рассуждал. — И вы зачем-то приехали к Островскому? За какой-то помощью?

Агнесса все больше округляла глаза и наконец непослушными губами вымолвила:

— Это вам все эта Зойка рассказала? Так чушь это все, пьяная я была, невесть что несла.

— Нет, Зоя Саввична здесь ни при чем, — качнул головой Эрик и вновь услышал стук в дверь. — Но мы с вами позже поговорим. Мне бы вот посмотреть эту таблетку, все, что можете про нее сказать в данных условиях.

Оставив Агнессу со странной зеленоватой таблеткой в руках и в небольшом замешательстве, Эрик направился к двери, откуда шел постоянный стук.

Там на тумбочке сидела Алька.

— Стучит? — спросил ее Эрик.

— Стучит, — ответила она ему. — Все сильнее стучит.

— Нашла что на кухне, кроме таблетки?

— Да ничего необычного, — ответила подруга, — не считая этого стремного Галилея. Если бы не ты и не запертая дверь, давно бы уже умотала отсюда. Ненавижу запертые двери.

— Зная тебя, я думаю, запертая дверь — это первая и самая главная причина, почему ты еще здесь, — сказал Эрик. — Ведь однажды она тебя спасла.

— В смысле?

— Я могу просчитывать будущее, — признался он и понял, что впервые говорит об этом искренне. — Не как там я тебе объяснял логически, так тоже могу, но логика — это не всегда точно и распространяется на небольшой период времени. У меня, назовем так, есть способность видеть будущее.

— То есть, когда я притворяюсь ведьмой и от имени умерших родственников говорю клиентам твои предсказания, я не очень-то и вру? — поразилась Алька.

— Ну да, — усмехнулся Эрик ее воодушевлению. — Можно и так сказать.

— И что? Ты что-то про меня увидел?

— Да, однажды, когда я еще не понимал, как точно это работает, я попробовал просчитать твое будущее. Ну, ты была тем человеком, про которого я знал практически все, и не надо было искать дополнительную информацию.

— И?

— И я не увидел ничего хорошего. Тюрьма, смерть.

— Матерь божья, и когда? — ужаснулась Алька.

— Тогда я решил проверить поворотную точку и понял, что началось это на дискотеке, со знакомства с некой компанией. Вот чтобы ты на ту дискотеку не пошла, я и подпер дверь.

— Вспомнила! — подруга детства щелкнула пальцами — Это когда мы думали, что дверь заклинило, и ты весь вечер проковырялся с нашим замком?

— Ну, на самом деле, я просто сидел на площадке и делал вид, — хохотнул Эрик.

— Вот ты жук! А дальше?

— А дальше я увидел, что пусть немного, но твой жизненный путь сдвигается. У тебя по-прежнему маячила впереди тюрьма, но уже не так быстро, не по малолетству.

Алька картинно схватилась за грудь:

— Вот прям от души отлегло. Когда сухари-то сушить?

Эрик не рассказывал это Альке никогда, боясь, что она не поймет, обидится, но, видимо, пришел срок. Она уже много раз становилась свидетельницей, когда он оказывался прав, и не спорила с ним.

— Уже никогда, — сказал Эрик. — Я занялся корректировкой твоей судьбы. Переход в другую школу, секции, кружки и даже работа после. Я всеми правдами и неправдами направлял тебя туда, куда надо, и уводил оттуда, откуда не надо, и уже в двадцать пять твоя судьба была ровной, без ужасов и падений.

— Что ж тогда меня от замужества этого дурацкого не уберег? — упрекнула его Алька шутя.

— Оно тебе нужно было как опыт. Сделать судьбу полностью гладкой невозможно, без опыта потерь и боли человек черствеет. Опыт просто необходим, в том числе и негативный.

В этот момент опять застучали в дверь.